Методический электронный файл

Что привносит “привходящий ” Сергей Штильман НОУ Экономическая школа-лицей, Москва О роли эпизода в произведениях русских писателей XIX века Эпизод – часть художественного произве дения, имеющая относительную законченность и представляющая отдельный момент развития темы. Словарь иностранных слов Среди тем экзаменационных сочинений, которые наши дети традиционно пиш ут в первый день лета, есть своеобразные “старожилы”. Это рецензия на рас сказ или повесть, разбор лирического стихотворения, сочинение на свобод ную тему по жизненным впечатлениям или на материале художественного пр оизведения. Это и давно ставшая привычной тема, связанная с определением роли эпизода в одном из литературных произведений русских писателей-кл ассиков. Разумеется, по поводу того, какова роль того или иного фрагмента (эпизода) в прозаическом, поэтическом или драматическом произведении, написано н емало. Поэтому в своей работе я коснусь наиболее ярких публикаций послед них лет. Как практически все остальные слова, начинающиеся на “Э”, слово эпизод – иноязычного происхождения. В переводе с греческого episodios – это “привхо дящий, посторонний”. Слово “привходящий” мне кажется интересным и с точк и зрения его лексического значения, и с точки зрения того, с помощью каких приставок оно образовано, и в плане того, какое место привходящий занима ет в структуре того или иного литературного произведения, как связан с п роизведением в целом. Приставки при- и в-, “встретившись” вместе, как и в слове “привносить”, при дают слову “привходящий” очень любопытную смысловую окраску. По сути – это своеобразная расшифровка того, что такое эпизод в структуре текста л итературного (и не только!) произведения. Действительно, будучи частью те кста, о чём свидетельствует префикс в-, эпизод привносит с собой нечто сво ё, особое, имеющее, с одной стороны, относительную законченность, а с друго й – развивающее тему произведения в целом. Вообще же об эпизоде и его роли в художественном произведении только в п оследние годы написано немало глубоких, интересных статей. Так, в «Литер атуре» №11 за 1999 год была опубликована статья известного московского слов есника Эдуарда Безносова «Роль эпизода». Вот несколько выдержек из неё, прямо относящихся к теме нынешнего разговора. “Эпизод – основной струк турный элемент в фабульно-сюжетной системе эпического, лиро-эпического или драматического произведения, – начинает свою статью Э. Л. Безносов. – Будучи, с одной стороны, некоторым законченным целым, в котором воплощ ено какое-либо событие, он в то же время является одним звеном в общей собы тийной цепи художественного произведения, где все эпизоды связаны друг с другом многообразными связями, из которых наиболее распространённым и являются причинно-следственные, причинно-временные или просто времен ные (выделено мной. – С. Ш. ). Сюжет произведения – это некоторый процесс, в котором эпизоды являются отдельными его фазами, фрагментами, получающи ми подлинный смысл лишь в составе целого, только в нём выполняющими опре делённую художественную функцию”. Не менее важно и следующее высказывание Э. Л. Безносова: “Смена одного эпи зода другим в художественном произведении может быть обусловлена изме нением места действия, времени, события или его участниками. Событие, зак лючённое в конкретном эпизоде, чаще всего содержит в себе какой-то опред елённый мотив: встречу героев, их спор, ссору и тому подобное. Содержатель ная функция эпизодов, таким образом, может быть самой различной: характе рологической, то есть раскрывающей какие-либо стороны характера персон ажа, его мировоззрение; психологической, дающей представление о его душе вном состоянии; может знаменовать собой новый поворот в отношениях геро ев; может быть просто оценочной, когда авторское слово открыто вторгаетс я в повествование, давая характеристики персонажам и событиям. . . ” Поскольку тема сочинения, связанного с раскрытием роли эпизода в художе ственном произведении, была на выпускных экзаменах в школе и в 1998 году, то в №12 «Литературы» за 1998 год мы находим и ещё одну замечательную статью – Се ргея Волкова, в которой автор на примере романа А. С. Пушкина «Капитанская дочка» излагает своё видение подготовки ребят к этой теме и разбирает ря д наиболее важных, поворотных эпизодов пушкинского романа. Кроме всего прочего, С. Волков совершенно справедливо замечает, что “цел есообразно при подготовке к сочинению обговорить с учащимися варианты формулировки темы. Нужно учесть, что список крупных произведений невели к (речь идёт о XIX веке), тогда как количество возможных эпизодов практическ и неограниченно. В принципе, любой фрагмент текста может быть предложен для анализа. Однако, несмотря на это, стоит очертить круг эпизодов, наибол ее значимых с точки зрения целого, поскольку степень вероятности их появ ления на экзамене выше. Сон Татьяны («Евгений Онегин»), повесть о капитане Копейкине («Мёртвые души»), дуэль Печорина с Грушницким («Герой нашего вр емени»), финал «Отцов и детей», сон Раскольникова («Преступление и наказа ние»), сцена встречи с дубом («Война и мир») – это лишь некоторые из возмож ных вариантов”. Далее автор статьи советует коллегам “уже в течение учебного года предл агать ученикам письменные работы на выяснение роли этих фрагментов в об щей структуре произведения”. Предложу и я вашему вниманию своё видение разбора эпизода из романа М. Ю. Л ермонтова «Герой нашего времени» вЂ“ эпизода, который, по-моему, играет не маловажную роль в понимании характеров персонажей, в их оценке, знаменуе т собой некий поворот в отношениях героев и очень точно с психологическо й точки зрения характеризует их. Итак, во второй части лермонтовского романа, а именно – в повести «Княжн а Мери», почти в самом её конце, после трагической развязки дуэли с Грушни цким Печорин получает от своей возлюбленной Веры письмо, в котором та со общает Григорию Александровичу, что между ними всё кончено, что они нико гда уже больше не увидятся. После завершения чтения этого довольно большого по объёму послания Печ орин, как известно, бешено скачет в Пятигорск и насмерть загоняет своего коня Черкеса. Дневниковая запись красноречиво свидетельствует о том, ка кая буря чувств поднимается в душе Печорина: “Мысль не застать уже её в Пя тигорске молотком ударяла мне в сердце! – одну минуту, ещё одну минуту ви деть её, проститься, пожать её руку. . . Я молился, проклинал, плакал, смеялся . . . нет, ничто не выразит моего беспокойства, отчаяния!. . При возможности по терять её навеки Вера стала для меня дороже всего на свете – дороже жизн и, чести, счастья. Бог знает, какие странные, какие бешеные замыслы роились в голове моей. . . ” Настоящее отчаяние охватывает главного героя лермонтовского романа, к огда Черкес не выдерживает этой безумной погони: “. . . изнурённый тревогам и дня и бессонницей, я упал на мокрую траву и как ребёнок заплакал. И долго я лежал неподвижно и плакал, горько, не стараясь удерживать слёз и рыданий; я думал, грудь моя разорвётся; вся моя твёрдость, всё моё хладнокр овие – исчезли как дым. Душа обессилела, рассудок замолк, и если б в эту ми нуту кто-нибудь меня увидел, он бы с презрением отвернулся”. Не правда ли, в этом фрагменте «Княжны Мери», который завершается фразой “я возвратился в Кисловодск в пять часов утра”, перед нами очень непривы чный Печорин – Печорин, глубоко страдающий, способный на безумство, на о тчаянный поступок. Да, конечно (из песни слова не выкинешь), следующий после процитированног о абзац расставляет всё по своим местам: “Когда ночная роса и горный вете р освежили мою голову и мысли пришли в обычный порядок, то я понял, что гна ться за погибшим счастьем бесполезно и безрассудно. Чего мне ещё надобно ? – её видеть? – зачем? не всё ли кончено между нами? Один горький прощальн ый поцелуй не обогатит моих воспоминаний, а после него нам только трудне е будет расставаться”. Однако всё же необходимо разобраться в том, почему Печорин так неистовст вовал, пытаясь настичь Веру и её мужа по дороге в Пятигорск. Вряд ли и в сам ый момент погони он не понимал, что Вера, замужняя женщина, связана услови ями света и узами супружества и не сможет резко изменить свою жизнь. Да и с ам он этого вряд ли захочет – стать её спутником жизни (не говоря уж о том, что перспективы развода Веры с мужем по тем временам были более чем сомн ительны). К тому же Печорин откровенно сообщает в своей дневниковой запи си от 14 июня: “. . . надо мною слово жениться имеет какую-то волшебную власть: к ак бы страстно я ни любил женщину, если она мне даст только почувствовать, что я должен на ней жениться, – прости любовь! моё сердце превращается в к амень, и ничто его не разогреет снова”. И чуть ниже Григорий Александрович вспоминает о том, что, “когда я был ещё ребёнком, одна старуха гадала про меня моей матери; она предсказала мне с мерть от злой жены; это меня тогда глубоко поразило; в душе моей родилось н епреодолимое отвращение к женитьбе. . . ” Так из-за чего же Печорин так хлопочет, почему он так страстно стремится н астичь беглянку? Конечно, дело не только (и не столько) в любви к Вере, хотя э та женщина (отчасти, быть может, в силу того, что она – замужняя) пользуетс я особой симпатией этого странного господина. Вспомним о том, что ни в одном из эпизодов всех пяти глав романа «Герой наш его времени» никто из героев не посмел, да и не смог поставить Печорина в з ависимое положение, навязать ему свою волю. Даже воинский начальник прап орщика Печорина Максим Максимыч, попытавшийся сгоряча арестовать свое го подчинённого за авантюру с Бэлой и отобравший у того шпагу, в конце кон цов идёт на попятный и подчиняется воле своего прапорщика: “Я и в этом сог ласился. Что прикажете делать? есть люди, с которыми непременно должно со глашаться” (выделено мной. – С. Ш. ). Чего стоит одна только эта выдержка из дневника Печорина: “. . . первое моё удовольствие – подчинять моей воле вс ё, что меня окружает. . . ” Печорин фактически манипулирует не только капитаном Максимом Максимыч ем, но и Азаматом, Грушницким, Верой, даже княжной Мери и её матерью. Он подо бен опытному шахматисту, который видит развитие партии на несколько шаг ов вперёд. Он привычно и хладнокровно передвигает по шахматной доске тяж ёлые и лёгкие фигуры. Недаром же в записи от 13 мая (глава «Княжна Мери») Печо рин демонстрирует эту свою способность организовывать игру (интригу), в которой все роли им, режиссёром спектакля под названием «Человеческая к омедия», давно распределены: “– Завязка есть! – закричал я (Печорин. – С. Ш. ) в восхищении: – об развязк е этой комедии мы похлопочем. Явно судьба заботится о том, чтоб мне не было скучно. – Я предчувствую, – сказал доктор, – что бедный Грушницкий будет вашей жертвой. . . ” А ведь “бедный Грушницкий” всего лишь уронил стакан, который Мери поднял а. Это не более чем экспозиция их “романа”! Да и триумфальное появление в д оме у Лиговских после мастерски разыгранной интриги Печорин предсказы вает задолго до этого самого “появления”: “. . . разве героев представляют? Они не иначе знакомятся, как спасая от верной смерти свою любезную. . . ” Остаётся только вовремя очутиться около княжны в тот момент, когда ровно через неделю, 22 мая, на балу, желая скомпрометировать и оскандалить молод енькую княжну, около неё оказывается “господин во фраке с длинными усами и красной рожей”, направляющий “неверные шаги свои прямо к княжне”. Боль шей услуги “режиссёру” этого спектакля пьяный господин и его не менее не трезвые товарищи и оказать не могли! Примеров такого рода в романе предостаточно. . . Но вернёмся к сцене погони за Верой. Если бы сам Печорин “санкционировал” их расставание, если бы лю бовница главного героя романа исполнила его волю, никакой “скачки” бы, к онечно, не было. Но как она посмела поступить по собственному разумению, с казать последнее слово! Право на это последнее слово всегда принадлежал о ему, Печорину, и только ему! Не менее красноречиво раскрывают характер главного героя романа «Геро й нашего времени» связанные с предыдущими и последующими его эпизодами последние два абзаца разбираемого фрагмента: “Мне, однако, приятно, что я могу плакать! Впрочем, может быть, этому причин ой расстроенные нервы, ночь, проведённая без сна, две минуты против дула п истолета и пустой желудок. Всё к лучшему! это новое страдание, говоря военным слогом, сделало во мне с частливую диверсию. Плакать здорово; и потом, вероятно, если б я не проехал ся верхом и не был принуждён на обратном пути пройти пятнадцать вёрст, то и эту ночь сон не сомкнул бы глаз моих”. Мы неспроста называем Григория Александровича Печорина рефлексирующи м героем. В той же «Княжне Мери», в записи от 3 июня, Печорин приводит свой мо нолог, которым он, немного рисуясь, разразился перед наивной красавицей: “Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существова ла, она высохла, испарилась, умерла, я её отрезал и бросил, – тогда как друг ая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому чт о никто не знал о существовании погибшей её половины. . . ” В том, что Печорин в этой своей исповеди перед княжной Мери не только коке тничает, мы убеждаемся в его откровенном признании самому себе в том же д невнике: “Я давно уж живу не сердцем, а головою. . . Во мне два человека: один ж ивёт в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его. . . ” Таким образом, и об этом пишет автор пособия по русской литературе XIX века «Текст» Н. М. Азарова, “именно во взаимоотношениях с Верой наиболее сильн о ощущается трагизм положения Печорина, его отношение к любви: даже Вера ему не нужна. Этим подчёркивается одиночество героя <. . . > раскрывается вну тренний конфликт характера”. Наутро Печорин, “получив приказание от высшего начальства отправиться в крепость N”, приходит проститься с княгиней (и княжной) Лиговской и говор ит Мери убийственные для неё слова: “Княжна. . . вы знаете, что я над вами сме ялся!. . Вы должны презирать меня”. И в то же время в течение тех нескольких м инут, пока продолжается эта невыносимая для обоих героев сцена, Печорин чувствует, что “ещё минута, и я бы упал к ногам её”. Противоречивость натуры героя, его внутренний конфликт явлен Лермонто вым и в сцене погони, и в этом, последнем эпизоде, венчающем эту психологич ескую повесть – самую большую по объёму главу лермонтовского романа, ис ключительную во всех отношениях. Следуя классификации, данной Э. Л. Безносовым, можем констатировать, что с цена погони за Верой играет и характерологическую роль, глубоко и полно раскрывает характер Григория Александровича Печорина, его образ мысле й; и – психологическую, поскольку, несомненно, даёт представление о душе вном состоянии главного героя романа. Эпизод этот наряду со многими другими фрагментами романа (разрыв с княжн ой Мери, прекращение отношений с Вернером) знаменует также поворот в отн ошениях Печорина с его возлюбленной. Очевидны также причинно-следственные и причинно-временные связи сцены погони за Верой с другими фрагментами «Героя нашего времени». Хорошо известно утверждение, что по одной капле воды с большей или меньш ей точностью можно судить обо всём океане в целом. Разумеется, это относи тся и к тому, как эпизод (фрагмент) художественного произведения отражён во всём тексте повести, романа или драмы, свидетельствует о том, что собой представляет всё произведение в целом. Этот фрагмент лермонтовского романа множеством незримых нитей связан с другими сценами. Вообще, применительно к этому, да и ко многим другим эпи зодам романа «Герой нашего времени», можно сказать, что связь эта универ сальная, исчерпывающая, всеобщая. Этим, кстати, объясняется и то, что автор романа сумел всего на полутораст а страницах текста сказать так невообразимо много о времени и его героях – о своём поколении и о себе. Поэтому, как мне кажется, есть прямой резон, готовя ребят к выпускному соч инению за курс средней школы, выбирать именно такие эпизоды из произведе ний отечественных писателей-классиков XIX века, которые, так же как и отрыв ок из лермонтовского романа, имели бы максимальное число функций и связе й с другими фрагментами произведения. Список литературы Для подготовки данной работы были исполь зованы материалы с сайта http://lit.1september.ru/

Приложенные файлы


Добавить комментарий