История и традиции белорусского народа


-1102029-388961

(история, традиции)
-24130688975— восточнославянский народ, этнос, нация. Общая численность — ок. 9,4 млн человек. Проживают преимущественно на территории Республики Беларусь, где являются доминирующей национальностью (83,7 % в 2009 г.). Значительное число белорусов населяют смежные с Белоруссией территории России, Польши, Украины, Латвии и Литвы, где являются национальным меньшинством.
Белорусы также широко расселились по территории бывшего СССР, а также мигрировали в ряд стран за его пределами. Особую группу составляют полещуки — жители Полесья (преимущественно Западного), наиболее своеобразны среди них пинчуки — население Пинского ПолесьяЭтногенез

При общей однородности белорусской культуры сформировались её региональные различия. Выделяется шесть историко-этнографических районов: Поозёрье (север), Поднепровье (восток), Центральная Белоруссия, Понеманье (северо-запад), Восточное и Западное Полесье.

Традиционные занятия белорусов — земледелие, животноводство, а также пчеловодство, собирательство. Выращивали озимую рожь, пшеницу, гречиху, ячмень, горох, лён, просо, коноплю, картофель. В огородах сажали капусту, свёклу, огурцы, лук, чеснок, редьку, мак, морковь. В садах — яблони, груши, вишни, сливы, ягодные кустарники (крыжовник, смородину, ежевику, малину и др.). Господствующей системой землепользования в начале XX века было трёхполье, у малоземельных — двухполье.
-106045260985Основные пахотные орудия — соха (полесская, или литовская, витебская, или «перекладка», поднепровская). Использовали также рало, сошку. Для боронования применялась плетёная или вязаная борона и более архаичная борона-суковатка, смык. С конца XIX века появились железные плуг и борона. Орудия уборки урожая — серпы, косы, вилы, грабли. Зерно сушили в срубных помещениях — осетях или евнях. Для обмолота использовали цеп, валек, круглую колоду. Зерно хранили в амбарах и клетях, картофель — в истопках и погребах, склепах.
В животноводстве большую роль играло свиноводство. Разводили также крупный рогатый скот. По всей территории Белоруссии распространено овцеводство. Коневодство наиболее развито на северо-востоке. Повсеместно собирали в лесу ягоды, грибы, заготавливали кленовый и берёзовый соки. В реках и озёрах ловили рыбу.

Эволюционировало от землянки до однокамерных, позднее многокамерных построек. В начале XX века основными типами были 1-2-3-камерные бревенчатые строения с двухскатной, реже четырёхскатной крышей, покрытой соломой, дранкой, доской; преобладающая планировка: хата + сени и хата + сени + камора (клеть). Постепенно третье строение приобрело жилую функцию: хата + сени + хата; усложнилась внутренняя планировка, выделились отдельные помещения. Внутренняя планировка была устойчива — печь размещалась в правом или левом углу от входа и устьем повернута к длинной стене с окном. В противоположном углу по диагонали от печи находился красный угол (кут, покуть), почётное место в доме. Там стоял стол, и находилась икона. Вдоль стен размещались лавки. От печи вдоль глухой стены были полати — нары. Позднее появились кровати. Около дверей стояли небольшие лавки (услоны). На стене, на кухне — полка для посуды. Интерьер оформлялся различными кружевами, домоткаными скатертями, ручниками и покрывалами, коврами и одеялами. Декоративно-архитектурные орнаменты украшали жилище с внешней стороны. Эволюция современного жилища белорусов выразилась в росте домов-пятистенок, появлении кирпичных, нередко двухэтажных домов, часто с водопроводом, газом.

Состоял из хаты, амбара (клети), навеса для дров (паветки), сарая для скота (хлева), сарая для сена (евни, осети, пуни,гумно). Выделяется три основных типа планировки усадеб: веночный — весь комплекс жилых и хозяйственных построек образует квадрат или прямоугольник, все строения связаны друг с другом; погонный — жилые и хозяйственные постройки образуют ряд в несколько десятков метров; несвязанные строения (появился недавно, чаще встречается в Минской, Брестской и Гродненской областях). В послереволюционное время отпала необходимость в некоторых хозяйственных постройках, например, помещениях для обмолота зерна, содержания коней, волов и др.; ликвидация их привела к трансформации традиционной планировки в двухрядную погонную, Г-образную и с несвязанными строениями.

1651073025В конце XIX — середине XX веков сформировались и бытовали традиционные строи одежды.
Мужской
Состоял из рубахи, ноговиц (поясная одежда), безрукавки (камизельки). Рубаху носили навыпуск, подпоясывались цветным поясом. Обувь — лапти, кожаные постолы, боты, зимой валенки. Головные уборы — соломенная шляпа ( HYPERLINK "http://rfwiki.org/%D0%91%D1%80%D1%8B%D0%BB%D1%8C" \o "Брыль" брыль), валяная шапка ( HYPERLINK "http://rfwiki.org/index.php?title=%D0%9C%D0%B0%D0%B3%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%B0&action=edit&redlink=1" \o "Магерка (страница отсутствует)" магерка), зимой меховая шапка ( HYPERLINK "http://rfwiki.org/index.php?title=%D0%90%D0%B1%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D1%83%D1%85%D0%B0&action=edit&redlink=1" \o "Аблавуха (страница отсутствует)" аблавуха). Через плечо носили кожаную сумку. В мужском костюме преобладал белый цвет, а вышивки, украшения были на вороте, внизу рубахи; пояс был разноцветным.
Женский
Включает разнообразные блюда из муки, круп, овощей, картофеля, мяса и молока. Способы сохранения продуктов — сушка, квашение, соление. В питании большую роль играли дикорастущие растения — щавель, лук луговой, полевой чеснок, крапива и др.
98425102235Наиболее древний вид растительной пищи — каши из ячменных зёрен, проса, овса, ячной и гречневой круп. Каши из ячменных зёрен (кутья, гуща) сохраняются и сейчас как обрядовые на родины, поминки. Из муки (преимущественно ржаной) готовили жидкие и полужидкие блюда: квашеные — солодуха, кваша, кулага и неквашеные — калатуша, затирка, галушки, макароны, кулеш, маламаха. Из овсяной муки — кисели, жур, толокно.
Основу повседневного питания составлял хлеб (ржаной, реже пшеничный). Его пекли преимущественно из кислого теста с различными добавками — картофелем, свёклой, с желудями, мякиной и др. в зависимости от достатка в семье. Из хлебного теста пекли различные лепёшки — сковородники, преснаки, коржи; в праздники — пироги.
ДраникиТрадиционная еда белорусов — блинцы из ржаной, пшеничной, гречневой муки. Один из основных продуктов питания белорусов — овощи. Горох тушили; капусту, свёклу, брюкву, огурцы солили; репу, морковь — парили и пекли. Из овощей варили жидкие блюда — ботвинья, холодник, борщ. Со второй половины XIX века прочные позиции в питании занял картофель. Известно более 200 блюд из картофеля — печёный, отварной, жареный, тушёный, пюре, комы, бабка или дранка, клёцки, колдуны, блины, гульбишники, оладьи, суп, запеканки, пирожки и т. д. Молоко чаще употребляется в кислом виде; творог и особенно масло, сметана — в ограниченном количестве. Мясо и мясные продукты использовались преимущественно в составе блюд, чаще употребляли свинину, баранину, мясо домашней птицы, реже говядину. Из напитков известны берёзовый сок, медовый, хлебный, свекольный квасы.
-201295295275Обрядовая еда
14535152446655Каравай на свадьбе; крашеные яйца, булки, пасха, колбасы на Пасху; кутья, блины, кисели на поминках; бабина каша на родины; блины на масленицу; кулага на Купалле и др. Традиции питания в значительной мере сохраняются и сейчас. В рационе преобладают блюда из картофеля, блины, каши, молочные блюда. Увеличилось потребление мясных продуктов, подсолнечного масла. Появились блюда, заимствованные у других народов,- шашлык, бефстроганов, плов, гуляш, пельмени и др. Возросла роль привозных напитков — чая, какао, кофе. Однако, не исчезли из употребления конопля, льняное семя, некоторые блюда из муки — солодуха, кулага, толокно, мучные кисели.

Обряды
-33020119380Из семейных обрядов наиболее красочным была свадьба. Свадебные обряды можно подразделить на предсвадебные (сватовство, заручины); собственно свадьбу (суборная суббота, печение каравая, пасад, встреча дружин молодых, сведение молодых, деление каравая); послесвадебные перезвы. Наиболее важными считали посад невесты и жениха, выкуп косы, деление каравая. Многие традиционные обряды, в сокращённом виде или переосмысленные, сохранились и в современной свадьбе Белорусов, многие воспроизводятся в игровой форме. Главный момент родильных обрядов — разбивание горшка, угощение бабиной кашей, катание бабки-повитухи на бороне, санях, лошадях. Похоронный обряд включал ряд архаичных элементов — поминальная трапеза с обязательной кутьёй, зажжение свечей.
Большим разнообразием отличается календарный обрядовый цикл. Накануне Рождества устраивали ужин (постный), обязательное блюдо — ячменная каша. Девушки гадали о своей судьбе. Пели калядки и щедровки. Во второй день Рождества группа молодёжи, нарядившись Козой, Медведем, Конём, обходила дома соседей и исполняла величальные песни (колядки). На масленицу пекли блины, катались на лошадях, однако масленичные обряды белорусов были менее развиты, чем у русских или украинцев. Встреча весны отмечалась пением веснянок. Из восточнославянских народов обрядовый характер встречи весны дольше всего сохранялся у белорусов.
Национальную специфику составляли волочебные песни, которые у белорусов были более распространены, чем у русских и украинцев. Они исполнялись на Пасху во время обхода дворов волочебниками (взрослые мужчины), желавшими хозяевам урожая, богатства в доме. На второй день Пасхи водили хороводы. Особый пласт народного поэтического творчества представляет купальская поэзия. Этот праздник сохранил наиболее архаичные черты. В ночь на Ивана Купалу жгли костры, парни и девушки прыгали через них, искали чудодейственный цветок папоротника, купались, гадали, пускали венки по воде и др. Сохранилось много купальских песен. Широко распространены дожинки. Плели дожинковый венок, украшали последний сноп, устраивали праздничную трапезу. Дожинки сопровождались особыми песнями.
В фольклоре белорусов представлен широкий спектр жанров — сказки, легенды, предания, пословицы, поговорки, загадки, заговоры, календарная и семейная обрядовая поэзия, народный театр и др. В легендах, преданиях, сказках нашли отражение дохристианские представления белорусов о происхождении мира. Богато песенное творчество белорусов. Из музыкальных инструментов популярны были дуда, басетля, жалейка, лира, бубен.
-1061085-416256
Народные праздники Белорусов

Народные праздники Белорусов.
left-1270Народные праздники занимают особое место среди праздничных дней белорусского календаря. А все потому что эти дни особенно пришлись по душе белорусскому народу. В календаре праздников хоть и не отведено для их празднования выходного дня, они на протяжении нескольких десятилетий по-прежнему остаются долгожданными и горячо любимыми.
left2667014 января – Старый Новый Год.
Одним из самых парадоксальных народных праздников является Старый Новый Год, который отмечается с 13 на 14 января. Иностранцу будет сложно понять, как Новый год может быть одновременно и старым и новым, а вот для белорусов такое явление вполне нормальное.
Объяснение этому парадоксу кроется в расхождении юлианского (календаря "старого стиля") и григорианского календарей, на который постсоветские страны перешли сразу после революции 1917 года. Однако православная церковь осталась верна традициям и по-прежнему ведет летоисчисление всех церковных праздников по юлианскому календарю. К тому же, простые люди привыкли отмечать Новый год вместе со святками, которые как раз по времени совпадали с празднованием Нового года по старому стилю.
Вся эта неразбериха постепенно вылилась в необычную традицию, согласно которой в нашей стране отмечают сначала официальный Новый год в ночь с 31-го декабря на 1-ое января, а ровно через 13 дней наступает Старый Новый Год. Но даже несмотря на то, что зимний праздник появился лишь благодаря календарной неразберихе, он стал горячо любимым, всенародным, а главное – семейным праздником, так как это один из немногих дней в году, когда все члены семьи могут собраться вместе за одним столом.
-4000520701025 января – День Студентов (Татьянин День).
В белорусском календаре праздников есть несколько Дней Студентов. Официальный государственный праздник отмечается в ноябре, но значительно большей популярностью в студенческой среде пользуется Татьянин День.
Своими корнями День Студентов (Татьянин День) уходит в XVIII век, когда в 1755 году императрица Елизавета Петровна своим указом учредила Московский университет. Постепенно этот день стал отмечаться всем студенчеством России, а после вхождения белорусских земель в состав Российской Империи эта традиция распространилась и у нас. Именно в тот период стало принято считать святую Татьяну покровительницей студенчества.
Во времена царской России этот праздник отмечался очень пышно, с народными гуляниями, раздачей наград и поощрений, произнесением речей. Начиная с ХХ века традиции несколько изменились – хоть и исчезли официоз и помпезность, зато студенты по-прежнему отмечают свой праздник шумно и весело.
Есть еще красивая легенда происхождения народного праздника Татьянин День. Она гласит о том, что в 3 веке нашей эры Татьяну, которая являлась настоятельницей христианского храма, неоднократно подвергали гонениям и преследованиям за ее приверженность к христианству. Однажды ей приказали молиться языческому богу, но вопреки всему Татьяна не отказалась от своей веры и стала молиться Христу еще усерднее. Ее молитвы были настолько сильными, что изваяние языческого бога упало с пьедестала и разбилось. После этого Татьяну казнили. В 235 году впервые отметили
-8890054610Татьянин День, а саму мученицу причислили к лику святых.
14 февраля – День Святого Валентина или День Всех Влюбленных.
День Святого Валентина, или День Всех Влюбленных, является одним из самым популярных народных праздников. В разных странах мира этот день отмечают более 16 веков, а вот в белорусских широтах он прижился не так давно - чуть более 20 лет назад.
Историю возникновения праздника связывают с именем Святого Валентина, который жил в середине III века нашей эры и прославился как покровитель влюбленных. Несмотря на запреты сочетаться браком в римских легионах в период императора Клавдия II, христианский священник Валентин вопреки всему помогал влюбленным сердцам соединиться узами брака, передавал записки легионеров их избранницам, мирил поссорившихся. После того, как эта практика стала известна властям, монаха казнили. Ситуация оказалось весьма пикантной, так как и сам Валентин был влюблен в дочь тюремщика и написал ей перед казнью, которая состоялась 14 февраля, письмо с подписью "Твой Валентин". Есть и поверье, связанное с этим зимним праздником: считается, если обвенчаться в День Всех Влюбленных, то любовь будет вечной, а семейный союз крепким.
Впоследствии Валентина канонизировали, а в 496 году Папой Римским Геласиусом день 14 февраля был объявлен Днем Святого Валентина.
Примерно с тех времен в мире появилась традиция праздновать 14 февраля как День Всех Влюбленных, покровителем которых стал святой Валентин. В этот день влюбленные дарят друг другу подарки и обмениваются любовными посланиями - "валентинками". Правда, традиция посылать открытки своим возлюбленным возникла несколько позже – в средние века. Самую первую в мире открытку-валентинку отправил герцог Орлеанский Карл. Это было любовное послание жене, которое герцог отправил в 1415 году во времена своего тюремного заключения в лондонском Тауэре.
В 1969 году эта дата была изъята из официального календаря католических праздников, так как сведения о святом Валентине считались недостоверными. Но в народе традиция праздновать этот день только укрепилась.
left654051 апреля – День Смеха или День Дурака.
В первый день апреля в Беларуси отмечается День Дурака или День Смеха. История праздника до сих пор остается неоднозначной и неопределенной. Однако это не мешает ему быть одним из самых долгожданных и веселых народных праздников.
Есть несколько теорий происхождения этого дня. Самая популярная версия гласит о том, что изначально, в древности, в этот день праздновались Пасха и день весеннего равноденствия, обязательными атрибутами которых являлись шутки, веселые проделки и шалости.
Согласно другой версии причиной появления весеннего праздника стал переход в XVI столетии на григорианский календарь. В средневековой Франции новый год отмечался в конце марта, а согласно новому календарю празднование было перенесено на 1 января. Но, несмотря на нововведения, сохранилась определенная категория граждан, которая продолжала праздновать новогоднюю неделю по старому стилю. Над ними посмеивались, подшучивали и дарили дурацкие подарки, называя их первоапрельскими дураками.
Точно известно, что набирать популярность этот праздник стал в XVIII веке в странах Западной Европы. Постепенно он стал распространяться в колониях Англии и Франции, а затем пришел и в наши широты. Считается, что в России, а потом и в Беларуси праздник появился благодаря Петру I. Кстати, он сам же и стал жертвой первоапрельской шутки. Дело в том, что в этот день перед ним должны были выступать немецкие актеры, но вместо обещанной пьесы они вынесли транспарант с надписью "1 апреля". Петр I не разгневался, лишь про себя отметил некоторую вольность комедиантов.
Календарь праздников гласит, что в этот день принято шутить и подтрунивать над друзьями и родственниками, давать друг другу бессмысленные поручения и организовывать прочие розыгрыши.
-59690704857 июля – праздник Ивана Купалы.
Праздник Ивана Купалы, пожалуй, самый самобытный народный праздник. Традиция праздновать его в середине лета черпает свои истоки в языческом прошлом белорусского народа. Именно в период поклонения множеству богов и божков люди стали отмечать день летнего солнцестояния. Название праздника в тот период осталось неизвестным, а вот с распространением христианства на восточнославянских землях летний праздник стали связывать с днем рождения Иоанна Крестителя, который по юлианскому календарю празднуется 7 июля. Именно с этих времен народный праздник перестал соответствовать астрономическому солнцестоянию и получил название Иван Купала, что является славянским вариантом имени Иоанн Креститель (от греческого слова "купатель, погружатель").
Однако этот праздник нельзя назвать религиозным в каноническом понимании, скорее наоборот – он по-прежнему остался языческим, сохранил множество символических обрядов, народных поверий и даже немного чертовщины.
День и ночь Ивана Купалы заполнены множеством обрядов, в большей мере связанных с водой, огнем и травами. Главный и обязательный обычай – массовое купание. Считается, что в этот день из воды уходят все злые духи, поэтому купаться можно смело и без риска оказаться под их пагубным влиянием.
Огонь и вода в этот день по народным поверьям "дружат" между собой и приобретают необыкновенно сильную природную очищающую силу. Именно поэтому на Ивана Купалу принято вдоль рек разжигать большие костры, вокруг которых сначала водят хороводы, пляшут и веселятся, а потом юноши и девушки прыгают через пылающий огонь. Это своего рода обряд очищения, так как считается, что костры отпугивают нечистую силу, которой наполнена купальская ночь.
Еще одна традиция летнего праздника Ивана Купалы связана с травами и цветами. Купальские травы считаются особенно целебными и полезными. Их используют в народной медицине, во время грозы их сжигают в печах, а также применяют в приворотных обрядах.
Девушки на Ивана Купалу опускали в воду сплетенные накануне венки с зажженными лучинами или свечами. Этот обычай народного праздника – не что иное, как гадание на судьбу: если венок поплывет, то это сулит долгую жизнь, благополучие и удачное замужество, если же венок уходит под воду – очень плохой знак.
Но звездой Купалья является знаменитая "Папараць-кветка". Известно, что в природе папоротник никогда не цветет. Но люди верят, что в ночь на Ивана Купалу на несколько мгновений папоротник все же зацветает. Тот, кто найдет такой цветок, станет необыкновенно богатым. С этим цветком человек приобретет необыкновенные качества, и можно без особого труда увидеть любые зарытые в земле клады.
Иван Купала празднуется в ночь с 6-го на 7-ое июля, и является кульминацией летней жизни у славянских народов.
left762002 ноября - осенние Деды в Беларуси.
Деды – день поминания усопших – отмечается на третьей неделе после Покрова. Этот день в календаре праздников, безусловно, имеет языческие корни, но постепенно он самостоятельно интегрировался в обязательный литургический календарь православных людей.
Деды являются домашним, семейным праздником. В этот день не принято навещать умерших родственников на кладбище, наоборот, их приглашают на памятную трапезу домой, чтобы угостить и поблагодарить за покровительство.
К этому народному празднику хозяйки готовятся особенно тщательно: убираются в доме, готовят множество различных блюд. А перед ужином глава семьи зажигает свечу и читает молитву с приглашением ушедших предков за стол. Согласно обычаям белорусского праздника двери в доме должны быть открыты, чтобы не чинить препятствия духам родственников. Раскладывая блюда, часть из них выкладывают на специальную тарелку, которая предназначено именно для умерших родственников. Причем количество блюд на столе должно быть обязательно нечетным и не меньше пяти, а вот подаваться каждое блюдо должно в парном количестве (например, 9 блюд подавалось на 18 тарелках).
За поминальным столом вспоминали ушедших предков, их лучшие качества, советы, случаи из их жизни. Причем рассказ всегда должен начинаться о старейшем и самом известном предке. Эта традиция позволяла постепенно передавать историю рода от старших младшим.
-1183915-416258
Народные художественные промыслы и ремесла Белоруссии


Кузнечное ремесло одно из старейших ремесел Беларуси. Сельский кузнец, «коваль», изготавливал: подковы, гвозди, ножи, серпы и косы, лопаты и сковороды. Кузнечное дело считалось у славян занятием таинственным. В славянской мифологии кузнецам покровительствовал бог огня Сварог. Подкова – самое распространенное изделие кузнеца – до сих пор считается в народе амулетом и оберегом. Прибитая над дверью концами вверх, она не пустит зло в дом; прибитая над кроватью – избавит от дурных снов; подкова в дымоходе помешает влететь ведьме. Гончарное ремесло и пластическая керамика Гончарное ремесло на территории Беларуси известно с эпохи неолита, когда появились первые вылепленные вручную глиняные изделия, посуда для приготовления пищи на огне. Гончары формировали посуду на ножном гончарном круге, обжигали в горнах или домашней печи и подвергали декоративной обработке. Различали несколько способов: обваривание («гартаванне»), задымливание и глазуровка («глазуравание»). Обваренная в овсяном тесте, а затем обожженная посуда получалась пятнистой («рябой), задымленная – черной, остальная – красной, глазурованной и простой. Со временем гончарное ремесло, как и многие другие, превратилось в искусство. Отдельной темой развития гончарного ремесла является мелкая пластика. Выполненные из глины различные символические животные, музыкальные инструменты, игрушки и многое другое являются важным направлением в белорусской традиционной екрамике.

Плетение из лозы – одно из самых древних ремесел в Беларуси. Из ветвей древесных растений возводили жилища, хозяйственные постройки, делали изгороди, детские колыбели, кузова саней и повозок, мебель, детские игрушки и посуду. А самыми распространенными изделиями из лозы были корзины. Из корней сосны, ели, можжевельника изготовляли утварь и посуду; из бересты делали солонки, табакерки, сумки, берестой оплетали глиняную посуду («берасцянкi»). Повсеместно употреблялось липовое лыко; из него плели лапти, кошели («варэнькi»), вили веревки. Лозоплетение – одно из наиболее хорошо сохранившихся ремесел на сегодняшний день. Навыки этого народного ремесла практически не были утрачены, а изделия – корзины, мебель, сувениры – пользуются неизменным спросом.Соломоплетение Соломоплетение одно из древнейших ремесел в Беларуси. Из соломенных жгутов плетут разнообразные короба, посуду для хранения продуктов, шкатулки, игрушки, шляпы и др. Различные фигуры из соломки – это не просто игрушки, это символы божества, защитники. Конь – герой многих поверий – всегда сопровождал мужчину и был ему и другом и советчиком, и защитником; коза – символ урожая и плодовитости; кукла – Мать-Прародительница, защитница женщин, птицы – души предков, охраняющие и помогающие живущим на Земле. Подвесные соломенные «пауки» изготавливались ко дню зимнего солнцестояния. Паук с паутиной символизировал Создателя и его творение – Вселенную. «Паука» вывешивали на самом на самом почетном месте дома – в красном углу, над столом. Он медленно вращался в струях теплого воздуха, восходящего от пищи, и отбрасывал тени. Им приписывалась способность собирать в себе негативную энергию. В день весеннего равноденствия «паука», рослужившего всю зиму, обязательно сжигали. Бондарное ремеслоПрактически в каждой местности наряду с кузнецом, гончаром и мельником был свой бондарь, который изготавливал бочки и посуду из дубовой, сосновой, еловой, осиновой клепки. Клепками назывались особые дощечки. Есть два их вида – колотые и пиленые. Колотые делаются вручную, пиленые – с помощью пилы. Между собой клепки стягиваются обручами – металлическими или деревянными. Емкости для воды, соков, напитков ( транспортная бочка, кадка – «вадзянка», бочонок – «бiклага, барылка»), для хранения продуктов и различных вещей («кубел» - для хранения одежды, лохань – «балея» для стирки белья, квашня – «дзяжа» и др.).Опытный бондарь владел и владеет не только приемами изготовления посуды, но и понимает особенности той или иной породы древесины. Так, мед лучше всего хранится в липовой бочке, а в посуде из дуба быстрее всходит тесто.

-213995501904010128251473200Резьба – самый древний способ украшения изделий из древесины.Композиции традиционной орнаментальной белорусской резьбы обычно красиво и свободно развиваются в виде побегов растений. Излюбленный мотив – виноградная лоза. Традиционно белорусы украшали резьбой деревянные суда и дома, мебель и посуду, ткацкие станки и прялки. Одними из самых распространенных орнаментов были так называемые солярные знаки или символы Солнца. Солнце олицетворяло начало жизни и чистоту человеческих помыслов. Известны и другие знаки. Так, дерево является символом взаимосвязи всего в мире, жизни рода: корни дерева – предки, ствол – живущие, крона – будущие поколения. Изображение коня приносит счастье, плодородие. Гусь, лебедь и утка являются символом доброго начала. Петух, павлин, курица оберегают от дурного глаза. Современные белорусские мастера возрождают традиции, изготавливая самые разнообразные предметы – резные шкатулки, деревянные скульптуры, резную деревянную мебель, картины из дерева, резные фигуры и другие изделия.
Ткачество - один из самых распространенных видов белорусского народного искусства. Умение ткать было обязательным для каждой крестьянки. Основную часть приданного девушки составляли тканые изделия: одежда, остель, рушники, скатерти. Основными материалами для ткачества служили и служат лен, овечья шерсть, конопля. С ткачеством связано много старинных народных обрядов и обычаев. Рушник – не только кусок ткани для бытовых или хозяйственных нужд. На рушнике принимали новорожденного, подносили и подносят хлеб-соль, украшали красный угол в хате.При всем многообразии декоративных и композиционных решений, которыми отличаются рушники из разных мест Беларуси, их объединяют и некоторые общие черты. Как правило, они имеют белое поле, на котором преимущественно по концам располагается тканый или вышитый геометрический узор красного цвета, часто с небольшим добавлением черного или желтого. Скатерти (абрусы, настольники), как и рушники, также выполняли весьма важную обрядовую и декоративную роль в народном быту. Характер декора, рисунок орнамента, колорит скатертей и рушников во многом близок, хотя декор скатертей более сдержан и деликатен.Рисунки: ромбы символизируют благополучие, солнце, красный цвет – символ огня, жизни, черный – символ земли, почвы, васильковый – цвет неба, белый – цвет здоровья, свободы. Ткачество как народное ремесло (помимо сферы художественной промышленности) живет и развивается в Беларуси и в наши дни.


Валяльный промысел издавна играл важную роль в быту белорусов. Он имел целью валяние сукна и изготовление войлока, валенок, шапок. Из сукна шили верхнюю одежду, головные уборы, штаны. Войлок шел на изготовление конской упряжи: седелок, седел, хомутов. Валяная войлочная шапка «магерка» - один из основных головных уборов белорусских крестьян. Летом белорусы носили широкополую войлочную шляпу – «брыль», «капялюш». В конце 19 века в обиходе зажиточных крестьян появилась зимняя обувь – валенки. Иногда валенки украшались аппликацией, росписью, вышивкой (в том числе бисером, стеклярусом). Сейчас древнее ремесло валяния снова вошло в моду. Старый народный промысел возрождается.

8890186690
Плотничество (по-белорусски – цяслярства) были повсеместным занятием еще в феодальную эпоху. Основная масса плотников (теслей) проживала в селах и в качестве феодальной повинности выполняла все строительные работы в имениях и частных фермах. Артели плотников, кроме жилых построек, возводили мосты и плотины, ветряные и водяные мельницы, сооружали деревянные церкви. Столяры делали двери, оконные рамы, декоративно-прикладные изделия; другие специализировались на изготовлении мебели, домашней утвари, ткацких станков. Из липы, ольхи, осины изготавливалась разнообразная долбленая посуда и утварь.

32512058420Расцвет этого народного искусства пришелся на вторую половину 19 века. Широкое распространение получили – росписи по дереву, ткани, стеклу. В интерьере народного жилища появляется расписная мебель, ковры на холсте, картинки и иконки на стекле. Белорусская роспись стекла выделяется среди других склонностью к растительно-орнаментальным мотивам. Кроме растительных мотивов часты изображения птиц, животных. Контуры рисунков обводятся уверенной черной линией.
-1170267-457200
Белорусские народные сказки
Белорусские народные сказки
Два мороза
Гуляли по полю два мороза, два родных брата – мороз Синий – нос и мороз Красный – нос.Гуляют – погуливают морозы, друг дружку похваливают. А ночь светлая, светлая. Просторно морозам на воле.А тихо, так тихо, будто живой души не осталось на свете. Перебежали морозы с поля на лес. Бегают, пощёлкивают, с дерева на дерево перепрыгивают, зайчиков пугают. Из лесу в деревню заскочили и давай по крышам стрелять!- Эге,-говорит мороз Синий-нос,-все попрятались, боятся на двор вылезть.- Пусть только вылезет кто-нибудь – зададим ему страху – отвечает мороз Красный – нос.Стало светать. Повалил из труб дым густой. Заскрипели колодцы. Повыходили мужчины из хат. Кто молотить пошёл, кто в лес по дрова собирается.- Погоди-ка, брат, – сказал мороз Красный – нос. – Давай побежим с тобой на дорогу в поле.И побежали они опять в поле. Стоят рядышком, путников поджидают.Заскрипели сани на дороге. Зазвонил где – то звоночек под дугою.В санях селянин сидит, коника погоняет. А за санями ухарский возок плывёт, звоночек звенит.- Ну, погодите – ка, – говорит мороз Синий – нос. – Ты беги за мужиком, а я за паном.И побежали они путников морозить.Долго бежал мороз Синий – нос, пока пана догнал. Наконец догнал, под шубу залез. Тепло выгоняет оттуда. Поёживается пан, ноги зябнут, холод по телу пошёл, панский нос посинел. А мороз Синий – нос только посмеивается. Чуть до смерти пана не заморозил.А мороз Красный – нос догнал селянина и давай его морозить.- Эге, мороз не шутит, – говорит селянин. Слез он с саней, ногами топает, по плечам руками хлопает. Пробежал так с полверсты, ему и жарко стало. Сел себе в сани, едет – и горя мало.- Ну, погоди же, брат: пройму я тебя, когда дрова рубить будешь.Заехал человек в лес. А мороз Красный-нос обогнал его, в лесу ждёт. Выпряг коника селянин, топор взял да как начал рубить – жарко стало ему. Сбросил кожух. А мороз обрадовался: залез в кожух и давай там белые кросна ткать.Сделал кожух белым как снег.Нарубил дров человек, к тулупу идёт, а он весь обмёрз.- Эге, братец, да ты здесь?Взял кнутовище да как стал молотить – чуть живой выскочил мороз Красный – нос и прямо в лес.Рассердился мороз Красный – нос на селянина, но ничего с ним поделать не может.
Глупая пани и разумный пан
Ну вот, жил в деревне мужик. Ко всему ухватистый. Что ни задумает, то и сделает. И все ему легко удавалось.Захотелось ему однажды над панами посмеяться. Пришел он на панский двор. Смотрит – ходит по двору белая свинья с поросятами. Снял мужик шапку, начал свинье кланяться.Увидела это пани с балкона.- Ты чего, мужик, кланяешься моей Белянке? Почесал мужик затылок и говорит озабоченно:- Видишь, паночка, дело-то какое: ваша свинья Белянка доводится моей Рябке родною теткой. Рябка замуж выходит, вот и прислала она меня просить тетку на свадьбу. А тетка все привередничает, не хочет идти. Вот я и кланяюсь ей.- А я и не знала, что у моей Белянки племянница есть! – удивляется пани.- Есть, есть! – говорит мужик. – Она тоже добрая, тихая да смирная, как и тетка ее.- А ты как – поведешь ее или повезешь? – спрашивает пани.- Поведу, паночка: везти-то ведь не на чем.- А поросята как – дома останутся?- Нет, паночка. Рябка приглашала тетку вместе с детками.- Да они ведь еще маленькие, дойдут ли?- Что верно, то верно, паночка, – говорит мужик, – могут, пожалуй, и не дойти: дорога – то неблизкая.- Так я велю, чтобы лошадь запрягли.- Понятно, паночка, на возу им лучше было бы: как – никак поросята они не простые, а панские.Вмиг подали мужику повозку. Связал он Белянку, положил ее на повозку, а поросят сунул в мешок.- А скоро ли ждать Белянку с детками со свадьбы? – спрашивает пани.- Да после дождика в четверг, – отвечает мужик.Сел он на повозку и поехал домой.Вернулся пан с охоты. Вот пани ему и рассказала, что их Белянка на свадьбу к племяннице поехала, а вернется после дождика в четверг.- Ах, – говорит пан, – какая ж ты глупая! Обманул ведь тебя мужик: пропадет и свинья с поросятами, и повозка. Ну да меня-то он не обдурит!Велел пан запрячь тройку лошадей, сел с кучером и помчался мужика догонять.Летит тройка по дороге, только пыль столбом стоит да колокольчик под дугою звенит.Услыхал мужик колокольчик и думает; “А не погоня ли это?” Повернул лошадь в лес, привязал ее к дереву. А сам вышел на дорогу, накрыл жабу шапкой и сел рядом, держит обеими руками шапку.Подъезжает пан.- Давай дорогу! – кричит мужику.- Нет, панок, – говорит мужик, – уж вы объезжайте, а мне сойти с этого места нельзя.Объехал пан, потом остановился и спрашивает;- Эй, мужик, а не видал ли тут человека со свиньей и поросятами?- Видел, пане.- А ты не знаешь, куда он поехал?- Знаю, панок.- Так укажи нам дорогу.- Не могу, панок, рук поднять. Я лучше вам расскажу: езжайте прямо, потом поверните круто-круто направо, потом круто-круто налево и так дальше.Спрашивает пан у кучера:- Ты понял?- Нет, пане.
Пан тогда спрашивает у мужика:
-  А ты мог бы его догнать?
-  А почему ж не догнать! Я его вмиг бы догнал!
-  Так догони, я тебе заплачу.
-  Не могу.
-  Почему?
-  Да вот дело-то какое: ехал этой дорогой мой пан, повстречался по пути с другим паном, а тот и подарил ему заморского щегла. Вот пан и велел мне щегла этого стеречь, пока он не вернется.
-  Ну так езжай с моим кучером, а щегла я постерегу, – говорит пан.
-  Нет, пане, не могу – ты щегла выпустишь, тогда мне беда будет.
-  Ну так я буду стеречь его с кучером, а ты догоняй один.
-  Нет, не могу…
-  Ну, так на тебе сто рублей – только догоняй. Подумал мужик и говорит;
-  Ладно. Но только ж смотрите – крепко шапку держите, чтоб щегол-то не вылетел!
Взял мужик сто рублей, сел в панскую карету и поехал. По дороге отвязал колокольчик, заехал в лес, взял повозку с Белянкой и двинулся домой.
Сидят пан с кучером над шапкою час – нет мужика, сидят другой – никого не слышно. Кучер покачал головой и говорит:
-  Пани глупая – отдала мужику лошадь с Белянкой и поросятами, а пан еще поглупей: отдал за какого-то заморского щегла тройку лучших лошадей с каретою да еще сто рублей впридачу.
Обозлился пан:
-  Что ты мелешь, болван! Не может того быть, чтобы мужик меня перехитрил! Если я дам объявление, то сразу узнаю, чей это щегол, а тогда найду и мужика.
Сидели они, сидели над шапкой, а тут и завечерело уже.
Кучер и говорит:
-  Пане, есть хочется. Пора бы домой. Пану тоже есть захотелось, да и руки занемели. Он и говорит:
-  Заберем щегла и пойдем. А там я уж мужика этого найду! Ну, я подыму шапку, а ты хватай щегла.
-  Ой, пане, – дрожит кучер, – боюсь я, еще выпущу.
-  Ну, так ты подымай шапку, а я ловить буду. Я не такой разява, как ты!
Приподнял кучер шапку, а пан хвать обеими руками за жабу! Огляделся да как закричит, как замашет руками…
А кучер смеется:
-  А не говорил я, что пани глупая, а пан еще поглупей!
-  Молчи, – просит пан кучера, – хоть пани не говори…
И потащился пан домой, ровно мыла наелся.
Из рога всего много
 Жили себе дед и баба. Бедно жили. Известное дело — старики: ни работать, ни заработать не могут, только и было у них то, что соберут подаянием.
Дождались они весны. Начали люди сеять.
Вот баба и говорит деду:
— Ты бы, дед, хоть немного проса посеял. Я припрятала на посев с гарнец. Тогда мы каши бы наварили, а то сухари больно для наших зубов твёрдые.
— Хорошо,— говорит дед,— посею.
Вскопал он возле кустов клочок земли и посеял просо.
Взошло просо, растёт. Солнце его греет, дождик поливает. Радуется дед просу, не нарадуется.
Вот пошёл он раз поглядеть на своё просо. Видит — расхаживает в нём журавль.
— Кыш-кыш, чтоб тебе! — закричал дед на журавля. — Ишь, где место нашёл для прогулок!
Поднялся журавль и полетел.
Посмотрел дед, а всё его просо загублено — потоптано да побито…
Запечалился дед. Приходит домой и говорит бабе:
— Хорошее просо уродилось, да вот беда: повадился в него журавль летать — всё начисто побил, потоптал своими длинными ногами. И жать нечего будет.
Погоревала баба, а потом и говорит:
— Ведь ты ж, дед, был хорошим охотником. И ружьё твоё на чердаке валяется. Возьми-ка его да пойди застрели журавля-негодника. Будет у нас вместо каши хоть мясо.
Послушался дед, достал с чердака ружьё, почистил его, набил дробью и пошёл на свою полоску.
Приходит, глядь — опять журавль в просе топчется. Обозлился дед, прицелился и хотел уже было выстрелить в вора.
А тот поднял голову и говорит человечьим голосом:
— Погоди, дедушка! Что это ты надумал делать?
— Стрелять в тебя буду! — говорит дед. — Ты всё моё просо своими длинными ногами повытоптал.
Журавль говорит:
— Не знал я, дедушка, что это просо твоё. Думал, панское. Прости меня.
— Хорошее дело — простить! — говорит дед. — Нет у меня больше ничего, только и была одна надежда на это просо. А теперь приходится из-за тебя с голоду помирать.
Выслушал журавль дедову жалобу.
— Что ж, раз ты такой бедный, — говорит, — то погоди маленько. Я принесу тебе за просо подарок.
Взмахнул крыльями и полетел за кусты.
Стоит дед с ружьём и думает: “Видно, обманул меня журавль. Напрасно не застрелил я его. Что я скажу бабе?”
Но только он так подумал, глядь — летит из-за кустов журавль и держит в клюве торбочку.
Прилетел, подал торбочку деду.
— На тебе, — говорит, — дедушка, за твоё просо.
Покосился дед на торбочку — простая нищенская сума!
Покрутил он головой и говорит:
— Зачем мне она? У меня, братец, и своих довольно. Нищий я. А у нищего, сам знаешь, сума — всё его богатство.
— Бери, дедушка: такой у тебя нету. Это — волшебная торбочка. Стоит тебе только положить её перед собой и сказать: “Торбочка, раскатись, раскрутись, дай поесть и попить” — и вмиг всё будет. А как наешься, скажи: “Торбочка, скатись, скрутись, еда и питьё уберись” — и торбочка снова станет такой, как была.
— Спасибо, коли так,— сказал дед и пошёл с торбочкою домой.
Не терпится деду узнать, правду ли сказал журавль о торбочке. Присел он у дороги, положил торбочку на колени и проговорил:
— Торбочка, раскатись, раскрутись, дай поесть и попить!
И чудо! Вмиг такой богатый явился перед дедом стол, что и у панов такого не увидишь: пироги да караваи, жареное да пареное, сласти и вина разные…
— Молодец журавль, не обманул! — обрадовался дед.
Наелся, напился дед, потом велел торбочке свернуться, сунул её за пазуху и весёлый пошёл дальше. Приходит домой:
— Жива ли ты, бабка, здорова ли?
— Жива, жива! А ты как? Долго ты что-то ходил. Я уже думала, тебя там волки съели или медведи задушили, в мох затащили да хворостом забросали.
— Нет, бабка, и волки не съели, и медведи не задушили, а принёс я хлеба-соли — хватит на всю нашу жизнь вдосталь. Садись, старуха, за стол.
Вынул дед из-за пазухи торбочку, положил на стол и сказал, что следует.
Баба так и вытаращила глаза: не только всё на столе явилось, но даже и сама хатка посветлела…
— Откуда ты, старик, это взял?
— Дал тот журавль, которого ты застрелить велела.
— Ай-ай! — схватилась за голову баба. — Зачем же стрелять такого славного журавля?
Наелась баба, напилась и говорит деду:
— Давай позовём гостей.
— Каких?
— А всех, кому есть нечего.
— Зови, — согласился дед.
Пошла баба по селу, созвала всех бедняков.
Понравилась гостям волшебная торбочка. Каждый день стали они теперь ходить к деду и бабе угощаться.
Проведал о волшебной торбочке панский приказчик и рассказал пану.
— Не может того быть, чтоб какой-то нищий ел и пил лучше, чем я! — разозлился завистливый пан.
Запряг он лошадей в бричку, поехал к деду.
— Правда ли, — спрашивает, — что у тебя есть такая торбочка, что сама кормит? Дед врать не умел и сказал правду.
— Покажи мне её.
Положил дед торбочку на стол и велел ей раскрутиться.
Пан прямо остолбенел — такого жареного да вареного даже его повара не приготовят!
— Отдай мне эту торбочку,— просит пан деда.— Зачем тебе такие панские блюда? А ко мне и князья в гости приезжают. Я их угощать буду.
— Нет, — говорит дед, — не могу отдать: кто же тогда будет кормить меня с бабой?
Пан говорит:
— Я пришлю тебе целый воз простой еды: хлеба, картошки, сала…
Как пристал пан к деду — ничего не поделаешь.
— Не отдашь по доброй воле — заберу по неволе, да ещё плетей получишь.
Ну, а с паном разговоры короткие. Что ж, согласился дед и отдал ему торбочку.
Вернулся пан в своё поместье, живёт себе там, веселится, что ни день гостей созывает: торбочка верно служит ему. А про деда с бабой пан даже и не вспоминает.
Ждал, ждал дед от пана уплаты за торбочку, да так и не дождался.
— Может, он про уговор и забыл,— говорит баба.— Ступай, дедуля, напомни пану.
Пошёл дед к пану, а тот — где там! — и говорить не хочет.
— Нет у меня для вас хлеба. Идите милостыню просить!
— Коли так, то отдай, пан, мою торбочку, — говорит дед.
— Ах ты такой-сякой! — закричал пан. — Покажу я тебе торбочку! Эй, гайдуки, всыпьте-ка этому попрошайке двадцать пять плетей, чтоб больше сюда не ходил!
Схватили гайдуки деда, избили и за ворота выбросили.
Воротился дед домой. Рассказал бабе, какую он плату получил от пана. Погоревала баба, поругала пана и говорит деду:
— Ступай, старик, поищи того доброго журавля: не даст ли он тебе другую такую же торбочку.
Собрался дед и вышел в поле. Сел в просе и сидит. Вдруг видит — летит журавль. Дед к нему.
— Так, мол, и так, братец журавль: отобрал у меня пан твою чудесную торбочку. Да ещё его гайдуки избили меня плетьми. Как жить мне теперь с бабой? Может, дашь мне ещё одну такую же торбочку?
Подумал журавль и говорит:
— Нет, не дам я тебе другой торбочки. Дам тебе лучше рог.
Полетел куда-то за кусты, потом воротился и принёс в клюве серебряный рог.
— На тебе,— говорит,— вместо торбочки.
— А что ж с ним делать? — спрашивает дед.
— Сходи с этим рогом к пану и скажи: “Из рога всего много!” А когда ублаготворишь пана, то скажи: “Ох, все в рог!”
Сказал это журавль, взмахнул крыльями и полетел.
Покрутил дед в руках серебряный рог, подумал: “Видно, что-то мудрёное дал мне журавль. Но как бы из-за этого рога новых плетей не заработать…”
Идёт старик домой да всё о роге думает — сходить ли с ним к пану или нет? Встречает по дороге панского приказчика.
— Где был, дед? — спрашивает приказчик.
— Ходил, панок, к знакомому журавлю.
— Что ж он тебе дал?
— Серебряный рог.
— Покажи.
Достал дед из кармана рог, показал приказчику.
— А что с ним делать? — спрашивает приказчик.
— Да ничего,— отвечает дед.
— Как это так — ничего? Ты что-то от меня скрываешь. Может, из него золото сыплется?
— Может и сыплется… Кто его знает.
— Так вели, чтоб из него золото посыпалось, — пристал к деду приказчик.
— Ты можешь, панок, и сам приказать.
— Как?
— Скажи: “Из рога всего много!”
— Из рога всего много! — крикнул жадный до денег приказчик.
И вдруг откуда ни возьмись выскочили из рога двенадцать хлопцев-молодцев с плетьми и давай бить приказчика.
Взвыл приказчик, просится:
— Уйми ты их, дед, а то до смерти забьют… А дед со смеху покатывается:
— Не будь таким любопытным да завистливым. Не суй носа в чужое просо!
Избили хлопцы-молодцы приказчика до синяков.
Тогда дед говорит:
— Ох, все в рог!
И все хлопцы-молодцы вмиг назад в рог спрятались.
“О, теперь я знаю, зачем мне добрый журавль этот рог дал!” — усмехнулся про себя дед и двинулся в поместье к пану.
Приходит, а у пана полным-полно гостей. Все пьют, гуляют. Лежит на столе дедова торбочка.
— Что, дед, скажешь? — спрашивает пан.
— Пришёл я, паночек, за торбочкой.
— Ха-ха-ха! — захохотал пан, подбоченясь. — Видали вы этакого старого дурня! Ещё плетей захотел! Эй, гайдуки, всыпьте ему при всех моих гостях двадцать пять плетей!
Схватили гайдуки деда, повалили на пол. А дед тем временем достал из кармана серебряный рог да как крикнет:
— Из рога всего много!
Выскочили из рога двенадцать хлопцев-молодцев с плетьми и давай хлестать гайдуков, и пана, и его гостей.
Больше всего досталось пану — дед-то стоял сбоку и командовал:
— По гайдукам—раз! По гостям—два!! По пану— три!!!
Хлопцы-молодцы так и делали, как дед приказывал.
Стонал, стонал пан, а потом видит — нету спасения.
— Забирай, дед, торбочку, только уйми своих хлопцев!
— Так бы давно и сказал, пане,— усмехнулся дед.— Да теперь одной чужой торбочкой не откупишься.
— А что ещё хочешь? Дам тебе лошадь, корову…
— Нет, пане, и этого мало.
— Ай-ай-ай! — вопит пан.— Скорей говори, что ты хочешь ещё, а то забьют меня до смерти твои хлопцы.
— Коли хочешь живым остаться,— говорит дед,— отдай беднякам поместье, а сам убегай, куда глаза глядят!
Пан завопил пуще прежнего:
— Ой, ай, как же я без поместья останусь?
— Не хочешь, как хочешь,— говорит дед.— Эй, молодцы, всыпьте все плети пану!
Хлопцы-молодцы перестали бить гостей и гайдуков и принялись за пана.
Крутился, вертелся пан под плетьми, как вьюн на горячей сковородке, а потом не выдержал :— Отдам, отдам поместье!
— Ну ладно. Только смотри без обмана, а то есть у меня для тебя средство, — смеётся дед. — Ох, все в рог!
И хлопцы-молодцы мигом в рог спрятались. Положил дед рог в карман и говорит:
— Завтра приду проверю: коль не уйдёшь, опять напущу на тебя своих помощников!
И пошёл дед весёлый домой — с торбочкою и с рогом.
А пан на другой день чуть свет покинул поместье: боялся, чтобы дед не вернулся назад со своими хлопцами.
Как Василь змея одолел
Было оно или не было, правда ли то или нет, — послушаем лучше, что сказка сказывает.
Ну так вот. Прилетел в один край страшный-престрашный змей. Вырыл себе среди леса у горы глубокую нору и лег отдыхать.
Долго ли отдыхал он, никто не помнит того, но как поднялся, то сразу громко закричал, чтобы все слышали:
— Эй, люди — мужики и бабы, старые и малые, — приносите мне каждый день дань: кто корову, кто овечку, а кто свинью! Кто принесет, тот в живых останется, а кто нет, того проглочу!
Переполошились люди и начали носить змею что положено.
Носили, носили, а потом видят — и носить-то нечего. Совсем обеднели. А змей был такой, что без дани и дня прожить не мог. Стал он тогда сам по селам летать, людей хватать, к себе в нору таскать.
Ходят люди как неприкаянные, плачут, спасения ищут и не знают, как им от лютого змея избавиться.
Тем временем заехал в то место один человек. Звали его Василь. Видит Василь, что ходят люди пригорюнившись, руки ломают да голосят.
— Что у вас за беда? — спрашивает. — Чего вы голосите?
Рассказали ему люди про свою беду.
— Успокойтесь, — стал утешать их Василь, — я попробую вас спасти от лютой напасти…
Взял он дубинку потолще и поехал в тот лес, где жил змей.
Увидал его змей, вытаращил зеленые глазищи и спрашивает:
— Ты зачем сюда заехал с этой дубиной?
— Бить тебя! — говорит Василь.
— Ишь ты! — удивился змей. — Уходи-ка лучше отсюда, пока не поздно. А то как дохну, как свистну, ты и на ногах не устоишь, за три версты отлетишь.
Усмехнулся Василь да и говорит:
— Не хвались ты, старое пугало, я и не таких видывал! Еще посмотрим, кто из нас посильней засвистит. Ну, свистни!
Свистнул змей, да так сильно, что аж листья с дерев посыпались, а Василь на колени упал. Поднялся он и говорит:
— Э, глупости! Да разве ж так свистят? Это ведь курам на смех! Давай-ка я попробую, только ты завяжи себе глаза, а то, чего доброго, повылазят.
Завязал змей глаза платком, а Василь подошел да так свистнул его дубиной по голове, что у змея аж искры из глаз посыпались.
— Неужто ты сильнее меня? — говорит змей. — Давай-ка еще попробуем. Кто из нас быстрее камень раздавит?
Схватил змей камень пудов во сто, сдавил его лапами, да так крепко, что пыль столбом поднялась.
— Ничего тут удивительного нету, — смеется Василь. — Вот ты сожми так, чтоб из камня вода полилась.
Поднял змей камень, сжал, а воды и нет…
— Смотри, — говорит Василь, — как я сожму. Достал он незаметно из торбы сыр, сжал, вода так и брызнула во все стороны.
Испугался змей: видит, что Василь и вправду сильнее его. Посмотрел на Василеву дубину и говорит:
— Проси у меня что хочешь, я все тебе сделаю.
— Ничего мне не надо, — отвечает Василь, — у меня всего дома в достатке, побольше твоего.
— Ну да! — не верит змей.
— Не веришь, так поедем посмотрим. Сели они в повозку и поехали. Тем временем змею есть захотелось. Увидал он стадо волов на опушке леса и говорит Василю:
— Пойди поймай вола, маленько закусим. Пошел Василь в лес и начал драть лыко. Ждал змей Василя, ждал и наконец сам к нему пошел:
— Ты что тут так долго возишься?
— Лыко деру.
— А зачем тебе лыко?
— Хочу веревок навить да на обед пять волов наловить.
— Зачем нам пять волов? Хватит и одного. Схватил змей вола за загривок и потащил к повозке.
— А ты, — говорит Василю, — принеси дров, будем вола жарить.
Сел Василь в лесу под дубом и сидит себе, цыгарку покуривает.
Ждал, ждал змей и не выдержал. Приходит к Василю:
— Ты что так долго тут возишься?
— Да вот хочу с десяток дубов принести. Выбираю, какие потолще.
— Зачем нам десять дубов? Хватит и одного! — сказал змей и вырвал одним махом самый толстый дуб.
Зажарил змей вола и приглашает Василя есть.
— Ешь ты сам, — отказывается Василь, — я уж дома подкреплюсь; что тут одним волом заниматься, это мне один раз укусить.
Съел змей вола, облизнулся, и поехали они дальше. Подъезжают к дому, где жила семья Василя. Увидели дети издали, что отец едет, и закричали от радости:
— Тата едет! Тата едет!
А змей не расслышал и спрашивает:
— Что там дети кричат?
— Да это они радуются, что я тебя им на обед везу. Они у меня давно проголодались…
Испугался змей, спрыгнул с повозки и бросился наутек. Но не разглядел дороги, да и попал в болото. А болото было такое, что и дна не достать. Провалился змей на дно, да там и захлебнулся.
Ох и золотая табакерка
Жил себе сирота Янка, сын лесника. Отец и мать у него умерли, а родных никого не было. Так и жил он один в лесу, в отцовой хатке. А чтоб было веселей, держал пёстрого котика.
Привык к нему котик. Бывало, куда хозяин идёт, туда и он.
Пошёл раз Янка собирать хворост. Ну, понятно, и котик за ним. Набрал Янка вязанку хвороста, несёт домой, а котик тащит за ним сухую веточку.
Уморился Янка, присел на пенёк отдохнуть, подумал, как тяжко жить ему на свете, и громко застонал:
– Ох, ох!..
И только он так сказал – выскочил из-под пня маленький старичок с длинною бородой.
– Ты зачем меня звал, хлопец? Посмотрел Янка в испуге на него и говорит:
– Нет, дедушка, я не звал тебя.
– Как не звал? – заспорил старичок. – Я ж не глухой! Ты два раза назвал моё имя: Ох, Ох… Теперь ты должен мне сказать, что ты от меня потребуешь.
Подумал Янка и говорит:
– Ничего мне не надо. Вот только голодный я очень. Коли есть у тебя кусок хлеба, то дай.
Ох нырнул назад под пень и тащит оттуда кусок хлеба и миску щей.
– На, – говорит, – поешь. Наелся сирота, котика накормил и низко поклонился старичку:
– Спасибо, дедушка, за обед: давно я такой вкусной еды не едал.
Взвалил он на плечи свой хворост и пошёл веселее домой.
Прошёл день, второй, опять голод одолевает. Вспомнил Янка про старичка. “Пойду, – думает, – может, он накормит меня ещё раз”.
Пришёл к тому самому месту, сел на пенёк и вздохнул:
– Ох!
Выскочил старичок.
– Что скажешь, хлопец?
Поклонился ему Янка:
– Я голодный, дедушка. Может, дал бы ты мне кусок хлеба?
Вынес ему старичок тотчас кусок хлеба и миску щей.
Так с той поры и пошло: захочется Янке есть – он и идёт к старичку.
Раз вынес ему старичок вместо обеда золотую табакерку.
– Вот что, хлопец, – говорит, – не беспокой меня больше: я уже стар и обед мне носить тяжело. Возьми эту табакерку. Если тебе что понадобится, ты открой её, и мой слуга мигом явится перед тобой. Он не хуже меня выполнит всё, что ты прикажешь.
Взял Янка золотую табакерку, поблагодарил от всего сердца старичка и пошёл, приплясывая, домой.
Открыл он дома золотую табакерку – выскочил из неё маленький человечек, но не такой, как дедушка Ох, а молодой да прыткий.
– Что прикажешь? – спрашивает Янку тоненьким голоском человечек.
– Дай мне, братец, чего–нибудь поесть. И вмиг поставил человечек на стол миску щей, положил большой ломоть ржаного хлеба, а сам скок в золотую табакерку и закрылся.
Пожил так Янка некоторое время, и захотелось ему по свету походить, людей повидать, себя показать, а то ни разу он нигде, кроме своего леса, не бывал.
Взял он золотую табакерку, кликнул котика и тронулся в путь.
Много обошёл он деревень, городов, много чудес повидал и пришёл наконец к синему морю. Видит – лежит на морском берегу серебристая рыбка. Видно, волной её выбросило во время прибоя. Трепыхается рыбка, бьётся о камни, а никак назад в море попасть не может.
Пожалел Янка бедную рыбку. Взял он её потихоньку и бросил в море.
Плеснула рыбка хвостиком, глотнула воды, очнулась, а потом высунула из воды головку и говорит голосом человечьим:
– Спасибо тебе, добрый молодец, что спас ты меня от смерти. Может, и я когда-нибудь тебе помогу.
Усмехнулся Янка:
– Зачем мне, рыбка, твоя помощь: у меня в кармане не такой помощник есть.
Но рыбка уже не слышала его.
Пошёл он дальше. Вдруг выбегает из норки серая мышка. Котик цап её за спину и хотел съесть.
Жаль стало Янке мышку. Был он такой, что всех жалел: помнил, как прежде трудно ему жилось. Взял он мышку, погладил и посадил в карман, а потом вынул из торбы хлебную корочку и бросил ей туда.
– Ешь, – говорит, – ты, поди, проголодалась.
Мышка и успокоилась, стала корочку грызть. Идёт он, идёт по берегу моря, а тут и вечер наступил – надо искать ночлег. Видит – высится на горе большой дворец. “Нет, – думает Янка, – туда меня не пустят”. Пошёл он дальше. Глядь – стоит у моря маленькая рыбачья хижинка. Зашёл Янка в рыбачью хижинку и попросился переночевать.
– Хорошо, – говорит хозяин, – ночуй. Мне веселей будет.
Разговорился Янка с хозяином.
– Что это за дворец был по дороге? – спрашивает он у хозяина.
– Это дворец королевский, – говорит хозяин: – Там живёт сам король. Да вот недавно случилась беда: прилетел полночью морской змей, схватил его дочь и унёс на свой заколдованный остров, куда ни дойти, ни доплыть. Король теперь прямо волосы на голове рвёт. Объявил по всему королевству: кто, дескать, вернёт ему дочь, за того и выдаст её замуж и всё королевство после смерти своей отпишет. Много наезжало сюда разных княжичей да королевичей, но никто до острова того добраться не смог: морской змей такую волну подымает, что ничего не поделаешь…
Вспомнил Янка о своём волшебном помощнике из золотой табакерки и говорит рыбаку:
– Передай, если можешь, королю, что завтра ни свет ни заря он свою дочку увидит.
Пошёл рыбак и рассказал о том королю. Позвал король к себе Янку. Посмотрел на него, пожал плечами. “Неужто, – думает, – этот простой мужик сделает то, чего княжичи да королевичи не могли сделать? Не может этого быть!” Но королю так хотелось увидеть свою дочь, что он решил попытать счастья ещё раз. Вот и спрашивает он Янку:
– Правда ли, хлопец, что ты берёшься вызволить дочь мою из неволи?
Поклонился Янка королю и отвечает:
– Правда, пане король. Я лгать не умею.
– Ну смотри, – говорит король, – чтобы завтра до восхода солнца моя дочь была у меня, а не то велю разорвать тебя железными боронами.
– Ладно, – согласился Янка. – Пусть будет по-твоему.
Вышел он из дворца, открыл золотую табакерку. Выскочил из неё шустрый человечек:
– Что прикажешь?
– Окажи, братец, милость: построй за ночь железный мост от дворца королевского до заколдованного змеёва острова и поставь на нём золотую карету с шестериком. Завтра чуть свет я поеду на остров.
– Хорошо, – говорит человечек, – всё будет исполнено, как ты просишь.
Вернулся Янка к рыбаку и спать завалился. Наутро поднялся он ни свет ни заря, глядь – перекинут железный мост от королевского дворца до змеёва острова, и стоит на мосту золотая карета, запряжена шестериком, и возле коней стоит его помощник с кнутом.
Подошёл Янка к своему помощнику, вынул табакерку и говорит:
– Спасибо тебе, братец. А теперь ступай отдыхать, а то, видно, ты сильно уморился.
Человечек отдал Янке кнут, а сам спрятался в золотой табакерке.
Сел Янка в карету и поехал за королевною. Приезжает на остров, видит – стоит там большой тёмный замок и выглядывает из окна изумлённая королевна. Давно не видела она людей и обрадовалась Янке, как брату родному.
– Кто ты таков? – спрашивает. – И зачем ты приехал сюда?
– Не спрашивай, панночка, – отвечает Янка, – а садись поскорей в карету. Поедем к отцу твоему.
Ещё больше возрадовалась королевна, услыхав такие слова.
– Но я ж не могу через дверь выйти, там треклятый змей спит. Он ночью за добычей летает, а днём у дверей отдыхает.
– Так лезь через окно.
– Боюсь.
Подставил Янка руки:
– Прыгай!
Прыгнула королевна из окна и прямо к нему на руки. Схватил её Янка, усадил в карету и помчался молнией к королевскому дворцу.
Услыхал змей грохот, вскочил, глядь – нет королевны… Он – вдогонку. Бежит, аж мост дрожит, огонь из пасти пышет…
Оглянулся Янка – гонится вовсю за ним змей. Вот-вот нагонит. Давай он тогда кнутом лошадей хлестать. Те рвутся вперёд во всю прыть лошадиную.
Примчался Янка к берегу, высадил королевну из кареты, потом открыл потихоньку золотую табакерку и велел своему помощнику снести мост. Человечек вмиг снёс мост, а заморенный змей упал в глубокое море и захлебнулся.
Тем временем проснулся король, глянул в окно – глазам своим не верит: ведёт Янка ко дворцу его дочь!
Выбежал король навстречу, стал дочь обнимать, целовать. Уж так счастлив, так рад.
– Ну, парень,– говорит он Янке,– порадовал ты меня. Отдам тебе за это дочь свою в жёны и отпишу вам после своей смерти всё королевство.
Сыграли свадьбу, и стал сирота Янка мужем королевны. Все его любили, только одна королевна искоса на него поглядывала: не по душе ей, что сделалась она женою простого мужика. Вот и пристала она однажды к мужу:
– Скажи мне, кто тебе мост построил, по которому ты меня привёз?
Янка всё отмалчивался, отнекивался, да не даёт ему жена покоя.
– Помру, – говорит, – если не признаешься.
Что тут делать – признался Янка и показал жене золотую табакерку.
– Только поклянись, – говорит, – что ты никогда её без меня в руки не возьмёшь. Жена поклялась, а потом и говорит:
– Хочу жить с тобой в замке на острове. Вели своему помощнику, чтобы мост построил.
Не стал Янка ей перечить: открыл при жене табакерку, велел помощнику – и построился мост.
Переехали они в змеев замок. Жена говорит:
– Не снимай моста: мы будем по нём на берег ездить – к отцу в гости и куда вздумается.
Прожили они несколько дней в замке. Захотелось Янке поехать на охоту. Взял он лук, котика и мышку, чтоб в дороге веселей было, и поехал по мосту.
Только сошёл на берег, глядь – не стало за ним моста! “Что за диво?” – думает Янка. Хвать за карман, а там нет табакерки… Котика взял, мышку взял, а табакерку забыл…
Тут обо всём он и догадался. “Вот тебе и королевнина клятва! – подумал про себя Янка. – Я пожалел её, из беды выручил, а она мне за моё добро злом отплатила. Придётся теперь опять возвращаться в свою избушку да голодать, как прежде”.
Сел он на морском берегу и от обиды даже заплакал.
Вдруг слышит – мышка в кармане скребётся. Высунула оттуда головку и спрашивает:
– Ты чего плачешь, добрый человече?
Рассказал ей Янка про своё горе.
– Ничего, – утешает его мышка, – такую беду мы избудем.
Пошепталась она о чём-то с котиком, потом уселась к нему на спину, и поплыли они по морю. Доплыли до замка. Спрятался котик в саду, а мышка пролезла сквозь щёлку в покои королевны.
Долго она там сидела, высматривая, где прячет королевна табакерку. И подглядела-таки – в деревянном ларчике!
Ночью, только королевна улеглась спать, прогрызла мышка ларчик, схватила табакерку и побежала к котику в сад.
– Нашлась, – говорит, – золотая табакерка!
– Так садись скорей ко мне на спину! – велел котик. – Поплывём назад.
Села мышка ему на спину, и поплыл котик, пофыркивая, по волнам.
Доплыли они почти до самого берега. Спрашивает котик у мышки:
– А ты не потеряла табакерку?
– Нет, – говорит мышка, – вот она!
Подняла табакерку, чтоб показать котику, да не удержала: упала табакерка и бултых в море!
– Ах ты, разиня! – рассердился котик.–  Что ж ты наделала?
Выплыл он на берег и схватил мышку зубами за спину:
– Я тебя задушу!
Увидел это Янка, отобрал у котика мышку. А как узнал, что случилось, то сел у моря и сильно пригорюнился – так жаль было ему табакерку!
Вдруг выплыла из моря серебристая рыбка:
– Ты о чём, человече, горюешь? Расскажи мне: может, я тебе чем помогу, ведь ты избавил меня когда-то от смерти.
Поглядел Янка – и узнал ту самую рыбку.
– Эх! – тяжко вздохнул он. – Великая у меня потеря…
И рассказал рыбке про своё горе. Выслушала его рыбка и говорит весело:
– Это что за беда! У меня тут в море табакерок, сколько хочешь. Я буду выбрасывать их, а ты гляди, какая твоя. Свою возьми, а мои назад мне верни.
Плеснула рыбка хвостом и нырнула на дно моря.
Вскоре начала она выбрасывать на берег табакерки – серебряные, золотые, брильянтовые. У Янки прямо в глазах зарябило от табакерок. Начал он к ним внимательно приглядываться и увидел-таки свою. Обрадовался Янка, кинул в море лишние табакерки и крикнул рыбке:
– Спасибо тебе, рыбка! Выручила ты меня из беды.
Взял он свою золотую табакерку и пошёл по свету вместе с котиком и мышкой искать лучших людей.
Как ксендзы вылечились
Жили-были три ксендза. Разжирели они так, что прямо беда. Уж что они ни делали, какие лекарства ни принимали — ничего не помогает.
Посоветовали им доктора на воды ехать: может, говорят, вода из вас лишний жирок вытянет.
Пошли ксендзы по людям деньги на дорогу собирать. Зашли к одному человеку. Звали того человека Адась. Всю жизнь он работал на панской винокурне и был на разные выдумки тороват.
Выслушал Адась толстых ксендзов, подумал немного, а потом говорит:
— Зачем вам, паны ксендзы, самим по людям ходить. Поживите у меня немного, а я за вас эту работу сделаю.
— Хорошо,— говорят ксендзы. — Это для нас ещё лучше, а то нам самим ходить тяжело.
Принёс Адась водки, начал ксендзов угощать.
Пьют ксендзы, хозяина похваливают: вот, мол, какой добрый человек попался — ничего для божьих слуг не жалеет!
Напились они даровой водки и захрапели на всю хату.
Хозяин оставил их, а сам пошёл к своим приятелям — рабочим с винокурни.
— Так, мол, и так, — говорит, — пособите, хлопцы, толстых ксендзов вылечить.
— Это мы можем, — отвечают приятели. — Чем мы не доктора?
Пришли они к Адасю, переодели пьяных сонных ксендзов в рабочую одежду, а вечером перенесли их на панскую винокурню.
Наутро очухались ксендзы. Смотрят — где ж это они? Поглядели друг на друга и ещё больше удивились — вместо сутан на них рваные мужицкие свитки, на ногах стоптанные опорки… Всё такое же, как у рабочих на панской винокурне!
Но не долго удивлялись ксендзы. Подходит к ним панский приказчик и как крикнет:
— Вы чего тут развалились? Марш картошку носить в котлы!
Приказчик подумал, что это пан новых рабочих нанял, а те пришли сюда отлёживаться, а не работу делать.
Хотели было ксендзы с приказчиком спорить, а тот и слушать не хочет, начал их бить плёткой.
Завопили ксендзы:
— Мы не рабочие, а ксендзы!
— Э, да вы ещё надо мной смеяться вздумали!
И начал приказчик их бить опять, да ещё посильней.
Крутились, вертелись ксендзы, видят — ничего не поделаешь.
— Мы пойдём, пойдём, — говорят, — работать.
— Так сразу бы и говорили! — успокоился приказчик. — А то выдумали ещё — ксендзы! Я вас наксенжу!
Подумали ксендзы: “А и правда: может, нам это только приснилось, что мы были ксендзами?”
Пошли они картошку носить. Взвалят им рабочие на плечи по мешку, они кряхтят, а несут, только искоса на приказчика с плёткой поглядывают. До полудня целую кучу картошки переносили, крепкие были ксендзы.
После обеда задал им приказчик новую работу — дрова пилить. А попались дрова дубовые, сучковатые. Пилят ксендзы да всё на солнце поглядывают: скоро ли вечер?
Дождались они кое-как вечера и, не евши, тут же у тёплого котла и уснули как убитые.
Наутро поднялись, поели вместе с рабочими картошки и — за пилу: боятся, чтоб приказчик не отхлестал.
Работают ксендзы на винокурне вместе со всеми, как надо, вместе едят, вместе спят.
Прошла неделя, вторая, стал жирок с ксендзов спадать, а спустя месяц сделались они, как борзые. Посмотрят друг на дружку и узнать не могут — так исхудали. “Наверное, — думают, — это нас черти схватили и в винокурню на послушание засадили”.
Вот однажды после работы поднесли ксендзам Адасевы приятели штоф водки и начали их потчевать.. Напились ксендзы и уснули без памяти. Взяли тогда рабочие перенесли их к Адасю в хату, сняли с них грязную одежду и спать уложили.
Проснулись на другое утро ксендзы поздно и дрожат, боятся, что на работу проспали!.. Начали поскорей искать одежду. Вдруг видят, лежат возле них настоящие ксендзовские сутаны! Удивляются ксендзы — глазам своим не верят.
А тут входит к ним хозяин со сковородкой яичницы. Запахла яичница на всю хату, аж нос щекочет.
— Вставайте, вставайте, паны ксендзы, — говорит хозяин. — Завтракать пора.
Оделись ксендзы и за стол. Едят и поглядывают молча друг на дружку: видно, опять сон снится!
Позавтракали этак и домой собираются.
Адась говорит:
— Погодите, Панове, я ж вам ещё денег не собрал на воды ехать…
— Нет, нет, — замахали ксендзы руками, — не надо нам никаких вод: мы и так излечились. И стрелой один за другим в двери. Выскочили ксендзы на двор и поскорей каждый в свой костёл. И так быстро помчались, что и на лошади их не догнать.
Волшебная дудка
Давно ль это было или недавно, так ли было или не так – теперь никто уж о том не знает. Ну, так расскажем вам то, что деды своим внукам рассказывали, а внуки – своим внукам.Когда-то жили люди в одной стране в мире и согласии. Земли много, всюду просторно – один другому не мешали, а случится с кем беда – друг другу помогали, беду одолевали.Да вот повадился летать откуда-то в те края страшный-престрашный змей. Начал он летать, людское добро забирать, к себе в змеево логово таскать.Натащил добра – и девать некуда! Задумал он тогда хоромы себе строить. А сам работать не умеет да ленится. Не привык змей работать. Начал людей он ловить, в свое, змеево, логово носить.Наловит людей и заставляет их строить хоромы, глубокими рвами их окапывать, высокими насыпями обсыпать, густой оградою окружать. А своим слугам – тиунам и гайдукам велит людей не жалеть, бить и наказывать их.Работают люди на змея, день и ночь трудятся, горюют, свою горькую долю проклинают, прежде времени умирают.А змей хватает все новых людей. Понастроил себе людским трудом столько хором, что не счесть, проложил между ними дороги, нагородил оград да частоколов.Пухнут люди с голоду, мрут как мухи. И чем дальше, тем хуже: нету от змея спасения.Но вот состарился змей, ослаб и лежит, еле дышит, не может уже хватать людей и таскать их добро.Тем временем змеевы слуги – тиуны и гайдуки сами панами заделались и начали из змеевых хором расползаться, за людьми гоняться. И стало людям еще горше от панов, чем от того змея. Нигде от них не укроешься: все царство заполонили.А чтоб не быть на людей похожими, повыдумали себе паны разные новые имена да прозвища. Кто Волком назвался, кто Медведем или другим зверем, кто Коршуном, Вороной, а кто деревом каким-нибудь. Простых же людей они теперь иначе как “быдлом” не называли.Служат люди змею, служат панам, последнее отдают, а сами в голоде да холоде за работою света не видят.Вот так и живут. Одни умирают, другие родятся, а облегчения нет никакого. И никто не знает, что делать, чтоб житье изменить.И вот родился в том краю мальчик. Был он такой уж слабенький – как сызмальства занедужил, так и поправиться никак не может. Такой вышел хилый, что даже паны его не трогают, на панщину не гонят: никому он ненужный.Подрос он, вошел в годы, а все с детьми играет, как маленький. И прозвали его люди Иванкой-Простачком.Сидит Иванка-Простачок зимой на печи, игрушки из лучинок складывает, а летом песок на завалинке пересыпает.Зашли однажды в ту деревню, где жил Иванка-Простачок, трое старцев, калик перехожих. Куда они не зайдут – везде пусто, ни живой души: всех паны на работу погнали.Увидели старцы на завалинке Иванку и зашли к нему во двор отдохнуть.Сели они, передохнули, трубки табаком набили. Пошарили в карманах – нету ни у кого кресала, чтоб огонь выкресать. Просят старцы у Иванки огня. Пошел Иванка в хату, набрал с загнетки угольков и вынес старцам.Закурили старцы трубки, поблагодарили Иванку и спрашивают, что он дома делает.-  Песок на завалинке пересыпаю, – отвечает Иванка. – А что ни делай – все на панов идет.Послушали калики перехожие Иванку, головами покачали, потом взяли лиры и громко заиграли.В первый раз заиграли – большой ум Иванке дали.Во второй раз заиграли – дар к слову и музыке дали.В третий раз заиграли – на панов гнев в сердце нагнали.Ушли старцы, и чует Иванка, как стало светло у него в голове, как гнев на панов закипел в сердце… Стал он за дело приниматься, в дорогу собираться.Сделал себе дудку-веселушку да так заиграл, что не только люди, а звери и птицы заслушались.Начал Иванка по людям ходить, на волшебной дудке играть, правду про змея и слуг его сказывать.Стали у людей глаза открываться. Увидели они, что великая неправда на свете живет: одни пануют, другие горюют, одни богатству счету не знают, а другие с голоду помирают.И куда ни придет Иванка – люди там ума от него набираются, за косы и топоры хватаются.Думают паны, гадают, как бы Иванку со свету сжить. Начали они войско собирать, Иванку искать. Слышат голос на востоке – шасть туда. Сабли звенят, пики, как лес, торчат, пушки, как гром, гремят, а Иванки нигде не видать…Остановятся паны с войском, стоят, слушают. Вдруг слышат голос на западе – Иванкина дудка играет, людей научает, на великий бой подымает. Только щекот идет-гуляет от села к селу, от края до края.Кинутся паны на запад. Кони вихрем летят, сабли звенят, пушки стреляют, а где Иванка – не знают.И с той поры нету ни днем ни ночью змеевым слугам покоя. Только дудку заслышат, аж мороз по коже пробегает: ждут беды, как вол долбни.А дудка посвистывает, дудка играет, щекот далеко по свету гуляет, людей собирает. Его ни поймать, ни пушками расстрелять. Всюду дорогу он пробивает, никаких преград не знает.Играет дудка, играет, панов тревожит, а придет пора – их всех уничтожит.
Как бедняк обедал с барином
Однажды в праздничный день сидели крестьяне на скамейке перед домом и беседовали о своих делах.
Подошёл к ним деревенский лавочник и стал хвастаться: я, мол не лыком шит и в барских хоромах бывать доводилось.
А самый бедный крестьянин сидел себе и посмеивался:
— Подумаешь, великое дело, что тебе в барских хоромах бывать приходилось. Если я захочу, то и обедать буду с барином.
— Это ты-то будешь обедать с барином? Да если я такое диво своими глазами увижу, то всё равно не поверю, — разгорячился лавочник.
— Вот увидишь, что я буду обедать с барином.
— Нет, не будешь!
Спорили они, спорили и в конце концов бедный крестьянин заявил во всеуслышание:
— Бьюсь об заклад, что я буду обедать с барином. Если станет по-моему, ты мне дашь вороного и гнедого коня, а если ты окажешься прав, то я три года бесплатно отработаю на тебя. Обрадовался лавочник:
— Согласен! Дам я тебе вороного и гнедого коня, а в придачу и телку пожалую – говорю это при свидетелях.
Пошёл бедняк к барину:
— Ваша милость, хочу я у вас о чем-то спросить, только прошу вас, пусть это останется между нами: сколько стоит слиток золота, величиной с мой колпак?
Ничего не ответил барин, только хлопнул в ладоши:
— Дайте-ка нам с мужичком выпить да закусить и принесите обед, да побыстрее! Садись, садись, не робей, ешь, пей, сколько твоей душе угодно!
Угощает барин крестьянина, как дорогого гостя, а сам так и дрожит от жадности, боится, как бы слиток не упустить из своих рук.
— Иди, мужик, принеси свой золотой слиток. Дам я тебе за него пуд муки и пять гривенников.
— Да нет у меня, барин, никакого слитка! Я просто так полюбопытствовал, сколько стоит слиток золота, величиной с мой колпак.
Рассердился барин:
— Вон отсюда, болван!
— Какой же я болван, барин, раз ты меня угостил, как дорогого гостя, за этот обед я ещё получу от лавочника двух коней и телку.
И крестьянин ушёл очень довольный.
Лев и волк
Ходил по лугу конь. Идёт лев.– Иди за мною! – приказал лев.– А чего я пойду? – спрашивает конь.– Как ты смеешь так разговаривать со мною? – крикнул грозно лев. – Разве ты не знаешь, кто я? Я – зверь над зверями. Я голодный и хочу тебя съесть.– Э, – говорит конь, – не те теперь времена, что кто кого нагнёт, тот того и набьёт.– Ты осмеливаешься думать, что я слабее тебя?– Я в этом уверен, – говорит конь.– Давай меряться силой. Лежал на лугу камень.– Иди сюда, – говорит конь. Подошли к камню.– Ты можешь стукнуть по этому камню так, чтобы из него искры посыпались?Как царапнет лев лапой по камню – когти поломал.– Эх, лев, лев! А ещё называешь себя зверем над зверями. Смотри, как я стукну.У коня на ногах были стальные подковы. Стукнул конь копытом по камню – искры так и взвились.Испугался лев, бросился он назад в лес. Бежит, оглядывается.– Куда бежишь, лев? – спрашивает его волк.Сказал лев волку, какого страшного зверя он встретил.– И ты его испугался? – спрашивает волк. – Эх, попадись он мне, я живо с ним справился бы. Только покажи мне его.Взял лев волка в передние лапы, сам на задние встал.– Смотри!Льву показалось, что он легонько волка держит, а у того кости хрустнули и дух выскочил вон.– Ну что, видишь? Ничего не отвечает волк.– Что же ты молчишь?Опустил лев волка на землю, видит – не дышит волк.– Эх ты, хвастун: только увидал его и то уже обомлел. А я мерялся с ним силой!Бросил лев волка, а сам дальше побежал.
КаняДавно это было, в самом начале света, когда земля была ещё недоделанной. Были на ней горы, долины, леса и поля, но не было ни рек, ни озёр, ни криниц с холодной водой. Людям было ещё так-сяк: выкопают глубокий колодец, достанут воды и живут себе припеваючи. А вот зверям и птицам как? Ведь не побежишь, если захочешь пить, к далёкому морю, а лужи после дождя быстро высыхают, вода в землю уходит. И собрались звери и птицы на большое собрание, чтобы решить, что делать. Долго думали, так и сяк прикидывали и решили выкопать большие водоёмы, озёра, прокопать реки и ручьи, выкопать криницы. И пока будут работать, чтобы ни волк ягнёнка, ни коршун цыплёнка, ни лиса зайца не тронули. И все согласились с этим. Одна только каня (канюк – вид небольшого филина; прим. by admin) возомнила что-то о себе: на длинных ногах похаживает, белую грудку поглаживает.
– Вас, – говорит, – и без меня много. У меня когтей нет, ноги тонкие, где мне ими землю рыть? У меня перышки белые, ещё испачкаюсь. Да и не привыкла я по земле бегать. То ли дело в небе купаться, тут я, как дома у батюшки.
– Так что ты, – возмутились звери и птицы, – хочешь, чтобы мы на тебя работали?
– А я вас и не прошу, – заносчиво отвечает каня, – роса опадёт, я с листочка напьюсь, дождик пойдёт, крылья у меня быстрые, я на лету капель наглотаюсь. Много ли мне той воды надо?
Видят звери и птицы, что вносит каня разлад в большое собрание, может погубить всё дело, если найдутся ещё такие охотники. И постановило большое собрание зверей и птиц проклясть каню страшным проклятием:
– Чтобы никогда каня, ни весь род её не пили воды ни из рек, ни из ручьёв, ни из озёр, ни из криниц, ни из самого моря синего.
А сами взялись за работу. Кроты под землёй водяные жилы искали. Медведь корчи корчевал, камни выворачивал. Дикие свиньи рвы рылом рыли. Куропатки землю разгребали. Ласточка первая земли комок в клюв взяла, отнесла его на пригорок и высыпала. А за нею и все остальные птицы землю в клювах носить стали из будущих речных русел. Долгие годы работали они, пока по всей земле реки и озёра выкопали, землю из них по крупинке на пригорки вынесли. Зато настала и для них жизнь хорошая: где хочешь живи, где хочешь деток расти, вода везде есть. И так привыкли они к тем местам, где вместе работали, что и селиться стали чаще всего возле воды, а гуси, утки, чайки, а из зверей – бобр, выдра и многие другие и вовсе на воде жить остались. Каня тоже возле воды поселилась. Только если бы и хотела она напиться воды из реки или криницы – не может: застревает вода в клюве у неё. Только тогда и может она напиться, когда капля росы ей просто в горло скатится или дождевые капли прямо в рот попадут.
Если даже сушь случится, птицы и звери не горюют: пересохнут мелкие ручьи – большие реки и озёра останутся. А кане тогда горе горькое, и начинает она летать и канькать:
– Пить, пить, пить…
И канькает, пока дождь не пойдёт.
Вот почему, когда кани летают и пить просят, люди знают, что скоро дождь будет.
-1061085-443865
Белорусские народные игры
Хлоп, хлоп, убегай! (Лясь, лясь, уцякай!)90805114300
Цель игры: развитие имитационных движений, быстроты.
Играющие ходят по игровой площадке — собирают на лугу цветы, плетут венки, ловят бабочек и т. д. Несколько детей выполняют роль лошадок, которые в стороне щиплют травку. После слов ведущего:
«Хлоп, хлоп, убегай, Тебя кони стопчут»
несколько игроков произносят:
«А я коней не боюсь,По дороге прокачусь.»
и начинают скакать на палочках, подражая лошадкам и стараясь поймать детей, гуляющих на лугу.
Правила игры:
убегать можно лишь после слова «прокачусь»;
тот ребенок, которого настигнет лошадка, на время выбывает из игры.
Категория: Белорусские народные игры Развивает: быстроту движения, имитационные движения
Мельница (Млын)Цель игры: развитие внимания, ловкости, мышц плечевого пояса, рук. Все играющие становятся в круг на расстоянии не менее 2 м друг от друга. Один из играющих получает мяч и передает его другому, тот третьему и т. д. по кругу. Постепенно скорость передачи возрастает. Каждый игрок старается поймать мяч.
Правила игры:
игрок, который упустил мяч или бросил его неправильно, выбывает из игры;
побеждает тот, кто остается в игре последним.
Категория: Белорусские народные игры Развивает: внимание, ловкость, мускулатуру рук, мышцы плечевого пояса
Посадка картофеляЦель игры: развитие быстроты, силовой выносливости.
Создаются две команды по пять человек. Игрок, стоящий первым, — капитан, он держит в руках мешочек с пятью картофелинами (камешками). На расстоянии двадцати-тридцати шагов от каждой колонны начерчены пять кружков. По сигналу капитаны команд бегут к кружочкам и сажают картошку по одной в каждый кружочек, затем возвращаются и передают мешочек следующему игроку, который, взяв мешочек, бежит собирать картошку, и т. д.
Правила игры:
капитаны стартуют по сигналу;
игроки не выходят за линию без мешочка. Если картошка упала, ее следует поднять и затем бежать;
подбегать к команде надо с левой стороны.
Категория: Белорусские народные игры Развивает: быстроту движения, силовую выносливость
Ленок (Лянок)17780-6985Цель игры: развитие внимания, ловкости.
На игровой площадке рисуются кружки-гнезда, которых на два-три меньше, чем игроков. Все становятся в круг, берутся за руки.
Ведущий в кругу делает разные движения, все повторяют их. По команде «Сажай лен» игроки занимают гнезда, а кто не займет гнездо, считается «посаженным»: его сажают в гнездо до конца игры.
Правила игры:
побеждает тот, кто займет последнее свободное место.
Категория: Белорусские народные игры Развивает: внимание, ловкость
ИванкаЦель игры: развитие силовой выносливости, внимания, укрепление опорно-двигательного аппарата.
На игровой площадке чертят круг диаметром 5—10 м. Это лес, а в середине квадратик — это дом лесовика. В квадрат помещают Иванку и выбирают лесовика. Остальные — лебеди.
Лебеди, залетая в лес, пробуют забрать Иванку, а лесовик— поймать лебедей рукой или дотронуться до них прутиком. Лебедь, которому удается вывести из леса Иванку, сам становится лесовиком, и игра начинается сначала.
Правила игры:
забегать в дом лесовика нельзя;
пойманные лебеди выбывают из игры до смены ролей;
лесовик не имеет права выходить из леса и все время стоять возле дома, он должен двигаться по площадке.
Категория: Белорусские народные игры Развивает: внимание, опорно-двигательный аппарат, силовую выносливость
-32956545720МихасикЦель игры: развитие ловкости, внимания.
Для проведения игры по кругу ставятся шесть пар лаптей. Семь участников игры располагаются вокруг лаптей. Ведущий произносит слова: «Ты, Михасик, не зевай, лапоточки обувай, обувай!» После этих слов все участники подскоками или шагом белорусской польки (игру можно проводить под музыку) движутся по кругу. С окончанием музыки (или по сигналу) все останавливаются и каждый старается быстрее обуть лапти. Ребенок, оставшийся без лаптей, выбывает из игры. Убирается одна пара лаптей, и игра продолжается до тех пор, пока останется один игрок. Он и считается победителем.
Правила игра:
игроки обувают лапти только по сигналу (или по окончании музыки);
двигаться по кругу, составленному из лаптей, надо с его наружной стороны.
Категория: Белорусские народные игры Развивает: внимание, ловкость
Литература
Белорусы // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — Шаблон:Указание места в библиоссылке, 1890—1907.
Бандарчык В. К. Гісторыя беларускай этнаграфіі XIX ст. — Мн., 1964.  (белор.)
Белорусское Полесье. Сборник этнографических материалов, собранных М. Довнаром-Запольским. — Вып. I. Песни пинчуков. — К., 1895.
Белорусы // Народы России. Атлас культур и религий. — Шаблон:Указание места в библиоссылке: Дизайн. Информация. Картография, 2010. — 320 с. — ISBN 978-5-287-00718-8
Булгаковский Д. Г. Пинчуки. Этнографический сборник. — СПб., 1890.
Гринблат М. Я. Белорусы. Очерки происхождения и этнической истории. — Мн., 1968.
Народы Европейской части СССР. — Т. 1. — М., 1964.
Народы России: живописный альбом, Санкт-Петербург, типография Товарищества «Общественная Польза», 3 декабря 1877, ст. 43
Носевич В. Л. Традиционная белорусская деревня в европейской перспективе. — Мн., 2004.
Молчанова Л. А. Материальная культура белорусов. — Мн., 1968.
Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. — Т. 9. // Под редакцией В.Семёнова. — СПб., 1905.
Статьи об этногенезе белорусов в «Советской этнографии»:
Седов В. В. К происхождению белорусов // Советская этнография. — № 2, 1967.
Третьяков П. Н. Восточные славяне и балтийский субстрат // Советская этнография. — № 4, 1967.
Жучкевич В. А. К вопросу о балтийском субстрате в этногенезе белорусов // Советская этнография. — № 1, 1968.
Гринблат М. Я. К происхождению белорусской народности (по поводу теории субстрата) // Советская этнография. — № 5, 1968.
Диаспора
Голубева Н. А.Беларускае замежжа=Белорусское зарубежье. — Мн., 2010.

Приложенные файлы


Добавить комментарий