Творчество композиторов.

Союз петербургских композиторов «Могучая кучка».

XIX век в развитии русской культуры явился самым значительным и знаменательным из всех предыдущих веков. Победно окончившаяся Отечественная война 1812 года, восстание декабристов, отмена крепостного права, подготовка к первой русской революции.
Все эти события в истории России сопровождались стремительным развитием общественной мысли и столь же интенсивным расцветом русской культуры – в том числе и музыки. Ибо создатели музыки – русские композиторы – были причастны ко всему лучшему, передовому, что было в русской общественной жизни. И не только творчеством, но и своими передовыми взглядами, своим поведением они утверждали нерасторжимую связь с жизнью русского общества, с народом, с его искусством.
Причастность к современности, ко всему, что окружало их не была надуманным принципом, привнесенным извне. Ее диктовали внутренние побуждения их чистых и благородных натур. Сострадание народу, протест против его угнетения порождали и протест против несправедливого социального устройства общества. Так Глинка, Мусоргский, Бородин, Римский-Корсаков, Чайковский становились выразителями передовых идей своей эпохи. И борцами. Прежде всего борцами за демократичность, за национальность русского искусства.
Горячая приверженность к современности, к национальной определенности музыки порождала интерес и к русской национальной старине, к истории, в которой они видели проявление здоровой силы народного духа.
И не только славное прошлое русского народа усматривали они в его истории. Но и не менее славное будущее, в которое глубоко верили и за которое боролись своим искусством.
«Могучая кучка» - творческое содружество русских композиторов, сложившееся в конце 50-ых начале 60-х годов 19 века. Известно также под названием «Новая русская музыкальная школа». Балакиревский кружок.
Балакирев Михаил Алексеевич – русский композитор, пианист, дирижер, музыкальный общественный деятель. Важное событие в жизни Балакирева – переезд в Петербург и встреча с М.И.Глинкой, последователем которого он становится. Желание посвятить себя музыке у Балакирева оказалось столь велико, что, оставив университет, он уехал в Петербург – признанный центр художественной жизни России того времени. Вскоре после приезда в Петербург Балакирев выступил в одном из благотворительных концертов, дебютировал как пианист, где исполнил свой Первый концерт для фортепиано с оркестром и другие фортепианные сочинения. Здесь он сразу же обратил на себя внимание как превосходный пианист, с большим артистизмом исполнявший многие сочинения крупнейших композиторов классиков. О нем пишут в газетах. Его приветствует музыкальный критик А.Н.Серов, утверждая в одной из своих статей, что “талант Балакирева – богатая находка для нашей отечественной музыки”.
В 1856 – 62 завязывается дружба Балакирева с Ц.А.Кюи, М.П.Мусоргским, Н.А.Римским-Корсаковым, А.П. Бородиным и критиком В.В.Стасовым, оказавшими заметное влияние на формирование идейно-эстетической поэзии Балакирева, познакомившим его с революционно-демократической литературой. В дружбе со Стасовым Балакирев нашел поддержку своим мыслям, устремлениям. Она была основана на личных симпатиях, на желании служить своими знаниями и умением делу музыкального просвещения в России.
Много времени молодые люди отдают чтению книг не только художественной литературы, но и критических и публицистических статей русских революционных демократов: Белинского, Добролюбова, Герцена, Чернышевского.
Вот таким – разносторонне образованным, талантливым музыкантом и предстал Балакирев, кто в недалеком будущем сделались его учениками и сподвижниками. Это были молодой военный инженер Цезарь Антонович Кюи и восемнадцатилетний гвардейский офицер Модест Петрович Мусоргский. А вскоре к ним присоединились ученый химик Александр Порфирьевич Бородин и совсем еще юный Николай Андреевич Римский-Корсаков. Все они страстно любили музыку, особенно русскую музыку, и эта любовь объединила их. Так, родилось замечательное содружество талантливых музыкантов, которым суждено было сыграть большую роль в истории русской музыки.
В «Могучую кучку» входили М.А.Балакирев, А.П.Бородин, Ц.А.Кюи, М.П.Мусоргский, Н.А.Римский-Корсаков. Временно примыкали к ней А.С.Гуссаковский, Н.Н.Лодыженский, Н.В.Щербачев, отошедшие впоследствии от композиторской деятельности. Источником образного наименования послужила статья В.В.Стасова «Славянский концерт господина Балакирева» (поповоду концерта под управлением Балакирева в честь славянской делегации на Всероссийской этнографической выставке в 1867), которая заканчивалась пожеланием, чтобы славянские гости “навсегда сохранили воспоминания о том, сколько поэзии, чувства, таланта и умения есть у маленькой, но уже могучей кучки русских музыкантов”.
Понятие «Новая русская музыкальная школа» было выдвинуто самими членами «Могучей кучки», считавшими себя последователями и продолжателями дела старших мастеров русской музыки – М.И.Глинки и А.С.Даргомыжского. Во Франции принято называть «Пятерка» или «Группа пяти» по числу основных представителей «Могучей кучки».
«Могучая кучка» - одно из вольных содружеств, которые возникали в пору демократического подъема 60-х годов 19 века в различных областях русской художественной культуры с целью взаимной поддержки и борьбы за прогрессивные общественные и эстетические идеалы (литературный кружок журнал «Современник», «Артель художников», «Товарищество передвижных художественных выставок»). Подобно «Артели художников» в изобразительном искусстве, противопоставившей себя официальному курсу Академии художеств, «Могучая кучка» решительно выступала против косной академической рутины, отрыва от жизни и пренебрежения современными требованиями, возглавив передовое национальное направление в русской музыке. «Могучая кучка» объединила наиболее талантливых композиторов молодого поколения, выдвинувшихся в конце 50 – начале 60-х годов, за исключением П.И.Чайковского, который не входил ни в какие группы.
Руководящее положение в «Могучей кучке» принадлежало Балакиреву (отсюда – Балакиревский кружок). Его незаурядные данные, превосходное владение фортепиано, исключительная музыкальная память и слух, глубокие разносторонние познания, а также незаурядный ум и воля приводили всех в восхищение. В окружении своих товарищей – учеников Балакирев проигрывал на фортепиано произведения классиков – Моцарта, Бетховена, Глинки. Его глубокий аналитический ум отмечал не только различные средства музыкальной выразительности, но и связь каждого композитора со своей эпохой.
Но влияние Балакирева на членов «Могучей кучки» не ограничивалось только музыкальными занятиями. Обладая глубокими и разносторонними познаниями в различных областях, он умел и своим товарищам привить такую же потребность в знаниях. Композиторы «Могучей кучки» читали всю передовую демократическую литературу того времени – и нелегальную («Колокол» Герцена, запрещенные произведения Чернышевского), и легальную, горячо обсуждая животрепещущие вопросы современности. В этом уже сказывалось и влияние Стасова, который был для своих друзей духовным наставником, активно участвовал в собраниях «Могучей кучки».
Важнейшая черта творчества Балакирева – яркая национальная характерность. Народные образы, бытовые или эпические, картины русской жизни, природы проходят через большинство его произведений. Композитора отличает также традиционный для русской музыки интерес к теме Востока и народным музыкальным культурам других стран: польской, чешской, испанской. Балакирев постоянно изучал музыкальный фольклор, особенно русский. С увлеченностью фольклором связано обилие в произведениях Балакирева подлинных народных мелодий и близких к ним авторских тем на русские народные темы.
Балакирев был убежденным новатором. Он не признавал слепого подражания классическим образцам, как бы хороши они не были сами по себе. Он требовал от художника свободного полета фантазии, умения творить новые формы, отвечающие новизне содержания. Произведения Балакирева нередко содержат стилистические противоречия: оригинальность музыкально-поэтического замысла и богатство музыкальной фантазии сочетаются в них с рыхлостью и недостаточной цельностью формы, преимущественно крупной. В этом проявились как индивидуальные свойства дарования композитора, так и особенности его творческого процесса – длительные перерывы в работе, вследствие чего Балакиреву приходилось заново “вживаться” в произведения.
С этим связана также двойственность исторической судьбы его творчества: Балакирев вначале шел впереди своих товарищей по кружку, уверенно намечал пути развития русской музыки после М.Глинки. Но по сравнению с другими представителями «Могучей кучки» достижения Балакирева оказались более скромными, тем более, что его капитальные произведения появились после симфонии Бородина и программных симфонических сочинений Римского-Корсакова. Однако это не умаляет значение Балакирева, как вождя «Новой русской школы», как автора произведений, вошедших в русскую музыкальную классику 19 века.
Центром музыкально-просветительской деятельности «Могучей кучки» явилась Бесплатная музыкальная школа, созданная 1862 году по инициативе Балакирева и Г.Я.Ломакина, в концертах которой исполнялись произведения членов «Могучей кучки» и близких ей по направлению русских и зарубежных композиторов.
Отвечая потребностям общества и своей художественной совести, композиторы – “кучкисты” не могли не сказать нового слова в искусстве, которому служили, - в музыке. Свою Первую симфонию пишет Бородин, Римский-Корсаков создает симфоническую поэму «Садко» и оперу «Псковитянка», Мусоргский – песни, сценки в народном духе и затем оперу «Борис Годунов». В основу этих произведений положены национальные русские сюжеты и большинство из них носит программный характер. В этом особенно проявился интерес композиторов к окружающей действительности, конкретность их музыкального мышления, демократизация музыки и сближение ее с другими видами искусства.
Основополагающими принципами для композиторов – “кучкистов” были народность и национальность. Тематика их творчества связана преимущественно с образами народной жизни, исторического прошлого России, народного эпоса и сказки, древними языческими верованиями и обрядами. Мусоргский, наиболее радикальный из членов «Могучей кучки» по своим художественным убеждениям, с огромной силой воплотил в музыке образы народа, многие его произведения отличаются открыто выраженной социально-критической направленностью.
Народно-освободительные идеи 60-х годов получили отражение в творчестве и других композиторов этой группы (увертюра «1000 лет» Балакирева, написанная под впечатлением статьи А.И.Герцена «Исполин просыпается»; «Песня темного леса» Бородина; сцена веча в опере «Псковитянка» Римского-Корсакова). Вместе с тем у них проявилась тенденция к известной романтизации национального прошлого. В древних, исконных началах народной жизни и мировоззрения они стремились найти опору для утверждения позитивного нравственного и эстетического идеала.
Одним из важнейших источников творчества служила для композиторов «Могучей кучки» народная песня. Их внимание привлекала главным образом старинная традиционная крестьянская песня, в которой они усматривали выражение коренных основ национального музыкального мышления.
Характерные для “кучкистов” принципы обработки народных песенных мелодий нашли отражение в сборнике Балакирева «40 русских народных песен», который был составлен Балакиревым на основе собственных записей, сделанных во время поездки по Волге с поэтом Н.В.Щербиной в 1860 году.
Много внимания уделял собиранию и обработке народных песен Римский-Корсаков. Через несколько лет, как ученик Балакирева, Римский-Корсаков, став зрелым музыкантом, издает сборник «100 русских народных песен», который также представляет большую ценность. Восторженно приняли эту работу и современники. Народная песня получила разнообразное преломление в оперном и симфоническом творчестве «Могучей кучки».
В то время, когда Мусоргский встретил Балакирева, тот буквально был одержим желанием творить, действовать, организовывать. В нем бурлила колоссальная энергия. Первейший долг художника – отражать в музыке жизнь, думы и чувства народа. Необходимо вслушиваться в народную песню, собирать и лелеять ее, ибо в ней воплощено все, что пережито народом за его многовековую историю. Народная песня – неисчерпаемый источник вдохновения для композитора, сокровищница прекраснейших мелодий.
В поисках правдивой интонационной выразительности “кучкисты” опирались на достижения Даргомыжского в области реалистической вокальной декламации. Особенно высоко оценивалась ими опера «Каменный гость», в которой наиболее полно и последовательно осуществлено стремление композитора к воплощению слова в музыке («Хочу, чтобы звук прямо выражал слово»). Они считали это произведение, наряду с операми Глинки, основой русской оперной классики.
Таким образом, не только любовь к музыке вообще, но именно к русской народной музыке объединила композиторов «Могучей кучки». И не удивительно, что сюжеты большинства из опер, симфонических произведений взяты из русской действительности или навеяны образами русской поэзии или народной фантастики.
Творческая деятельность «Могучей кучки» - важнейший исторический этап в развитии русской музыки. Опираясь на традиции Глинки, Даргомыжского, композиторы – “кучкисты” обогатили ее новыми завоеваниями, особенно в оперном, симфоническом и камерном вокальных жанрах. В этих произведениях нередко звучат подлинные народные мелодии, придавая им особенно яркий национальный характер. Таковы образы из опер «Псковитянка», «Снегурочка», «Садко» Римского-Корсакова, народных музыкальных драм «Борис Годунов» и «Хованщина» Мусоргского, «Князь Игорь» Бородина, принадлежат к вершинам русской оперной классики. Общие их черты – национальная характерность, реалистичность образов, широкий размах и важное драматургическое значение народно-массовых сцен.
Стремление к живописной яркости, контрастности образов, присуще и симфоническому творчеству композиторов «Могучей кучки», отсюда большая роль в нем программно-изобразительных и жанровых элементов. Образами народной поэзии пронизаны и симфонические произведения композиторов – “кучкистов”: «Ночь на Лысой горе» Мусоргского, Первая и Вторая симфонии Бородина, Симфониэтта, симфоническая фантазия «Садко» и «Сказка» Римского-Корсакова, его же Концерт для фортепиано.
Бородин и Балакирев явились создателями русского национального эпического симфонизма. Римский-Корсаков был непревзойденным мастером оркестрового колорита, в его симфонических произведениях преобладает картинно-живописное начало. В камерном вокальном творчестве “кучкистов” тонкий психологизм и поэтическая одухотворенность сочетаются с острой жанровой характерностью, драматизмом и эпической широтой.
Менее значительное место в их творчестве занимают камерные инструментальные жанры. В этой области произведения выдающийся художественной ценности были созданы только Бородиным, автором двух струнных квартетов и фортепианного квинтета. Уникальное место в фортепианной литературе по оригинальности замысла и колористическому своеобразию занимают «Исламей» Балакирева и «Картинки с выставки» Мусоргского.
Почти все произведения этих композиторов – о русском народе и для народа. Отсюда их стремление к ясному, доступному музыкальному языку и его демократичности.
Несмотря на пристрастие к русскому национальному фольклору, они проявляли также интерес к фольклору других народов и охотно использовали и различные элементы музыки других народов. Таковы мелодии украинских, грузинских, испанских, чешских песен. Особенно интересны элементы восточной музыки, которые занимают значительное место в операх «Князь Игорь» Бородина, «Золотой петушок» Римского-Корсакова; так и в инструментальных произведениях – «Исламей» и «Тамара» Балакирева, «Антар» и «Шехеразада» Римского-Корсакова, «В Средней Азии» Бородина. Вслед за Глинкой “кучкисты” широко разрабатывали в своих произведениях интонации и ритмы народов Востока и тем самым способствовали возникновению у этих народов собственных национальных композиторских школ.
В своей новаторской устремленности «Могучая кучка» сближалась с передовыми представителями западно-европейской музыкой романтизма – Р.Шуманом, Г.Берлиозом, Ф.Листом. В 60-е годы наступает расцвет «Могучей кучки», связанный с подъемом всей культурной и общественной жизни России. В эти годы русская музыка пользуется признанием и за пределами России. Прославленный пианист и дирижер Ференц Лист при встрече с Бородиным за границей признался ему: «Нам нужно Вас, русских; Вы мне нужны. Я без Вас не могу У Вас там живая жизненная струя; у Вас будущность, а здесь кругом большей частью мертвечина». К этим мыслям Лист пришел, изучая произведения композиторов «Могучей кучки». И не удивительно, что в них он услышал ту “живую струю”, в которой видел будущность не только русской, но и западноевропейской музыки. И великий композитор не ошибся: оперные и инструментальные сочинения “кучкистов” оказали значительное влияние и на французскую музыку (на творчество Дебюсси, Равеля), и на австрийскую (симфония Малера), и на испанскую (произведения де Фальи, Альбениса). Но это стало очевидным уже потом, спустя много лет, когда русская музыка прочно вошла в сокровищницу мировой культуры. А тогда в 60-е годы прошлого века, пять молодых русских, горячо увлеченных музыкой, прокладывали в ней новые пути.
Собирались обычно в свободное время от службы у кого-либо из членов кружка – Кюи, Мусоргского, в доме близких друзей – братьев Стасовых или Людмилы Ивановны Шестаковой – сестры Глинки. В этих собраниях участвовали и две юные музыкантши – сестры Пургольд. Старшая из них – Александра – обладала красивым и выразительным голосом, большой музыкальностью и артистизмом. Она стала незаменимой участницей музыкальных вечеров и первой исполнительницей, а впоследствии и пропагандисткой многих песен, романсов и оперных партий, созданных композиторами – членами «Могучей кучки». Радостное оживление и приподнятость царили на вечерах членов «Могучей кучки». Творческая атмосфера как нельзя более способствовала открытости отношений, дружеского расположения.
И при всем том «Могучая кучка» не была замкнутым сообществом. Друзья – музыканты часто бывали в театрах, концертах, их приглашали в дома прогрессивно настроенных дворян, где они встречались с замечательными людьми своего времени: писателями – Тургеневым, Григоровичем, Писемским, Шевченко; художниками – Репиным, Ге; скульптором Антокольским, с выдающимися русскими учеными, с композиторами других школ и направлений – Рубинштейном и Чайковским. Последний пользовался особенной симпатией “кучкистов”. Бывая в Петербурге наездами, Петр Ильич Чайковский охотно виделся с талантливым “якобинским кружком”, как шутя называл он «Могучую кучку», проигрывал свои произведения, всегда встречая понимание, а подчас и восторг. Однажды, под впечатлением симфонической увертюры Чайковского «Ромео и Джульетта» Стасов назвал его шестым членом музыкального содружества.
В русской музыкальной жизни 60-ых годов «Могучей кучке» противостояло академическое направление, центрами которого были РМО и Петербургская консерватория во главе с А.Г.Рубинштейном. Этот антагонизм был до известной степени аналогичен борьбе Веймарской школы и Лейпцигской школы в немецкой музыке середины 19 века. Справедливо критикуя “консерваторов” за чрезмерный традиционализм и проявлявшееся ими порой непонимание национально-своеобразных путей развития русской музыки, деятели «Могучей кучки» недооценивали значения систематичности профессионального музыкального образования. С течением времени острота противоречий между этими двумя группировками смягчалась, они сближались по ряду вопросов.
Руководя концертами Бесплатной музыкальной школы, бывшей в то время одним из центров музыкального просветительства, Балакирев явился пропагандистом лучших произведений русской музыки, отвергнутых официальной аристократической верхушкой. Вскоре Балакирев становится руководителем концертов Русского музыкального общества – самой влиятельной музыкальной организации в России. И здесь он остался верен себе, пропагандируя, в основном, русскую музыку. Однако, успех демократически настроенного музыканта встревожил влиятельную придворную знать, и Балакирев был отстранен от руководства этими концертами. Передовые деятели русской культуры выразили свое глубокое возмущение.
В 70-е годы деятельность «Могучей кучки», как творческого объединения друзей – единомышленников, проходила не так интенсивно. Причина крылась не в измене идеалам, как считали некоторые, а в неизбежном творческом повзрослении, возмужании членов этого содружества. Сформировавшись как самостоятельные художественные личности, молодые композиторы перестали испытывать необходимость в постоянной опеке Балакирева.
Так, Римский-Корсаков в 1871 году вошел в состав профессоров Петербургской консерватории. Гордый и самолюбивый Балакирев не мог понять своих питомцев. К тому же начались еще и материальные неурядицы Бесплатной музыкальной школы, вскоре закрывшейся. Балакирев переживал все это очень болезненно. Трагичность ситуации усугублялась смертью его отца, необходимостью взять на себя заботу о младших сестрах. Все это так удручающе подействовало на композитора, что он вскоре отошел ото всех музыкальных дел.
К середине 70-ых годов «Музыкальная кучка» как сплоченная группа перестала существовать. Отчасти это было вызвано тяжелым душевным кризисом Балакирева и его отходом от активного участия в музыкальной жизни. Но главная причина распада «Могучей кучки» - во внутренних творческих расхождениях. Балакирев и Мусоргский неодобрительно отнеслись в педагогической деятельности Римского-Корсакова в Петербургской консерватории и рассматривали это как сдачу принципиальных позиций. С еще большей остротой проявлялись назревшие в «Могучей кучке» расхождения в связи с постановкой в 1874 году в Мариинском театре оперы «Борис Годунов», оценка которой членами кружка оказалась не единодушной.
Бородин видел в распаде «Могучей кучки» проявление естественного процесса творческого самоопределения и нахождения своего индивидуального пути каждым из входивших в ее состав композиторов. « Так всегда бывает во всех отраслях человеческой деятельности, - писал он в 1876 году певице Л.И.Кармалиной. – По мере развития деятельности индивидуальное начинает брать перевес над школою, над тем что человек унаследовал от других».
Одновременно он подчеркивал, что «общий склад музыкальный, общий пошиб, свойственный кружку, остались».
Идеи и творческие принципы «Могучей кучки» периода ее расцвета остались для них главными на всю жизнь. “Кучкизм”, как направление, продолжал развиваться и далее. Эстетические принципы и творчество «Могучей кучки» оказали влияние на многих русских композиторов более молодого поколения, которые принимали русскую музыку. Композиторы А.К.Лядов, А.К.Глазунов, А.Н.Аренский восприняли от “кучкистов” те же народности, реализма и национальности русской музыки, хотя пути их в искусстве были уже несколько иными. С «Могучей кучкой» преемственно был связан Беляевский кружок, который, однако, не обладал присущим ей боевым новаторским запалом и не имел определенной идейно-художественной платформы.










13PAGE 15


13PAGE 14415





Приложенные файлы


Добавить комментарий